Калужские берега стр. 156
в кармане грош. Да и рыбёшку мы тебе загоним хоть в верши, хоть в сеть.
– Родитель мой часто сказывает: «Коли посеем в пору, соберём зерна гору». А ещё чем отблагодарите?
Топнула русалка ногой и говорит:
– Будешь упрямиться – защекочем да утопим в Оке, а коли согласишься, то жив останешься. Мало тебе?
– Выбор, чай, у меня не больно большой. Ладно, растолкуйте: что делать-то?
– На выселках живёт-поживает одна старуха, кличут Мавра, знаешь такую?
Хорошо, стояла тёмная ночь и русалки не подметили, как побледнел парень лишь только при упоминании её имени.
– Всяк её знает да дальней стороной обходит. Священник, видать, не зазря наказывает даже на версту не приближаться к её порогу. Она, верно, с нечистой силой знается. На селе бабы судачат, что вредит она: у коров молоко отбирает, болезни и мор на скот и даже на людей напускает. Дело было, в прошлое лето у деда Софрона корова потерялась. Искали два дня, да всё без толку. Тогда он с поклоном направился к колдунье. Она выслушала, пошептала, в блюдце с водой поглядела и говорит: мол, иди скорее за Грушев ручей, мол, мычит твоя рогатая в овраге, где речушка Городенка. Кинулся туда дед – так и есть: вот она, кормилица, среди крапивы лопухи обрывает.
Окружили Васю русалки, и самая бойкая, хоть и бледная, наставляет:
– Так слушай в оба уха, мо́лодец. Тарусский водяной просадил в карты той старухе наши гребни, а русалки без них как без рук. Они не просто чтобы волосы расчёсывать, сила в них сокрыта немалая, о коей тебе знать не следует. Вот мы и не можем без них обойтись. Приковала к себе нас ведьма, теперя мы заместо хороводов, плясок да кувырканий в траве горбатимся на ведьму. Чай, видишь, всеми тёмными ночами мы, горемычные, собираем эти чёрные рожки для её ведовства. Может, старуха отраву кому в еду подмешает, кто ж её знает. Вот таково наше житьё, без развесёлых игр по лугам, видать, боле не гоготать волковским русалкам на весь лес.
– Так, может, проще в бега удариться? Ока-то – река немалая.
– Поначалу мы в мелкую Протву удрали да по омутам, что подле Юрятинской мельницы, укрылись, так колдунья враз нас отыскала и заставила возвратиться: гребни-то у неё.
– О-хо-хо, – развёл руками Василий.
Взмолилась русалка:
– Вороти нам наши гребни, и мы тебя отпустим на все четыре стороны, да ещё гостинцев отвалим, не пожалеем.
– Как же мне добыть-то ваши гребёнки, будь они неладны?
– Слушай и запоминай! Старуха в ближнее полнолуние, как обычно, примется с водяным тасовать колоду картишек на островке посреди Оки, неподалёку отсюда. А на зорьке, как станет ведьма возвращаться, вот тут её и надобно прихватить.
– А как?
– А ты на лодочке с ночи карауль да не дрыхни. Её повезут на себе два сома, они вместо коней у речного хозяина. Мы их пугнём на самой стремнине, усачи махнут на дно, а колдунья полетит в воду. Тут ты примешься спасать чародейку, но лишь только при одном условии, что она воротит чужие гребни. Но ты не будь лопухом, не верь ни единому её слову. Пускай даст зарок, что вернёт гребни, самым дорогим – нечистой силой, к какой то и дело мотается на