Калужские берега стр. 174
считаются гордостью национальной кухни. Этого правила мне не удалось придерживаться только в Лондоне. Признаюсь честно, там я однажды даже обедал в «Макдоналдсе».
– Да вы что! – изумился Барро. – Соболезную. Впрочем, говорят, что такого понятия, как британская кухня, просто не существует. Ну а что вы заказали сейчас?
– Прошу прощения, – смущённо развёл руками русский, – устрицы.
– За что же прощение?
– Ну… я слышал, что по правилам их следует есть в те месяцы, в названии которых есть буква «р». Май, увы, к ним не относится.
Барро покровительственно кивнул:
– Ничего, дерзайте. Такое правило действительно есть, но проистекает из тех времён, когда всех моллюсков собирали на отмелях и ни о каких устричных фермах никто и слыхом не слыхивал. Соответственно, их очень быстро подчистую съедали. Поэтому и придумали это правило. Чтобы дать устрицам в летние, наиболее, так сказать, благоприятные, месяцы хоть немного подрасти. А сегодня этим можно пренебречь. Тем более если вы не собираетесь вернуться в Париж в этом сентябре.
– Да нет, вряд ли. То есть я бы, наверное, был очень не против, но дела, знаете ли…
– А чем вы занимаетесь, если не секрет?
– Да нет, не секрет. Я учитель.
– Учитель?
– Да, школьный учитель.
– В обыкновенной школе?
– Ну… не совсем. В валаамской.
– Простите?
– У нас на севере есть такое озеро. На нем ещё стоит знаменитый православный монастырь. И при нём школа. Для особо одарённых детей. То есть сейчас уже такие школы есть не только на Валааме. Сейчас у нас целая сеть – больше сорока школ. Они все так и называются: валаамские школы. Но я работаю в той, с которой эта сеть начиналась.
– Для особо одарённых, говорите, – задумчиво повторил Барро.
Пожалуй, с этим неучтённым не стоило торопиться. Похоже, всё гораздо интереснее, чем он предполагал. Школа для особо одарённых… Лучшего прикрытия для целой организации нелегальных мутантов не придумаешь. Причём отбирать их можно уже с детского возраста. И формировать так, как тебе нужно. Да-а-а… этим жадным дядям из ООН и Комитета по контролю придётся изрядно раскошелиться.
Барро довольно улыбнулся и повернулся к собеседнику:
– Как интересно! Расскажите мне о вашей школе…
* * *– Давно ждёте? – поинтересовался Барро, присаживаясь за столик. Несмотря на обеденный час, в этом кафе было малолюдно.
– Да нет. – Русский уже сворачивал газету. – Минут пять, не более. А кафе действительно уютное. Спасибо.
– Ну а после того как попробуете здешние виноградные улитки, вы будете благодарны мне до конца своих дней, – пообещал Барро.
– Ни минуты не сомневаюсь, – с самым серьёзным видом произнёс русский. После чего они оба рассмеялись.
Затем Барро полез в карман и достал небольшой голо-снимок.
– Вот, как и обещал. Моя внучка, Роза-Эмилия де Леон Барро.
Русский взял фотографию, скачанную вчера Барро из Интернета, с которой глядела симпатичная девочка лет четырёх с небольшим («Буду я ещё мутанту показывать свою настоящую внучку»), и принялся её рассматривать.
– Славная девчушка. Мы начинаем работать с детьми как раз именно с такого возраста. – Русский снова вгляделся в фото и задумчиво произнёс: – Странно, она очень мало на вас похожа.
– Да, вся в невестку, – вздохнул Барро. – Ну ничего, надеюсь, внук за меня отомстит. А вот и улитки…
Когда официант расставил на столике вазочку с маслом, маленькие булочки,