Калужские берега стр. 179
второго акта она якобы забыла свою реплику и стала наблюдать, как же Словоплутов выйдет из положения. Тот играл её слугу и ждал приказания отправиться по делам. Но Амфитеатрова нужную реплику не давала, и Словоплутов стал громко подсказывать ей текст. И в этот момент моя прелесть вышла из себя, закричала на слугу, что она сама знает, что ей делать, и в наказание стала хлестать его по щекам – мною. Она с таким упоением избивала Словоплутова, что порвала мой экран, к которому она крепила листочки с текстом роли, и те посыпались на сцену.
Артистка Амфитеатрова была занята только в классическом репертуаре. И я был для неё спасением, так как свою плохую память она скрывала от всех. Каждый раз перед выходом на сцену она крепила на мой экран подсказки. А теперь, забыв о нашей многолетней дружбе, о том, как часто я её выручал, она предала меня…
Публика ревела от восторга. Дали занавес. Артистка Амфитеатрова выходила на поклон семь раз.
Она почему-то запамятовала, что это мне рукоплескал весь зал. Она просто присвоила мои лавры себе. А ведь без меня она и двух слов сказать не могла.
Зрители давно покинули зал. Сотрудники театра прибирали сцену и меня наконец нашли и отнесли в реквизиторскую. Пока меня приводили в порядок, я разработал план мести.
Завтра на трагедии «Отелло», в которой Амфитеатрова будет играть Дездемону, я перепутаю её листочки-подсказки с шекспировской комедией «Укрощение строптивой». И на вопрос Отелло: «Ты перед сном молилась, Дездемона?» – она ответит словами Катарины: «Ступай, болван, командуй над прислугой!»
В зале раздастся смех. Отелло смутится, но продолжит дальше: «Если у тебя есть неотмоленное преступление, молись скорей».
Дездемона ответит: «Да где таким речам вы научились? Увижу раньше, как тебя повесят».
Зрители начнут истерично смеяться.
Вот и посмотрим, как она будет выкручиваться и кому будет аплодировать публика: Амфитеатровой или мне, старому, опытному театральному вееру, который выжил со сцены двадцать семь актрис!
Пылко влюблённый(рассказ)У нас тут такая появилась, вся из себя… юная, лёгкая, воздушная. Прям недотрога… Я к ней и так и этак: «У-тю-тю-тю-тю! Вы так прекрасны, а я благороден. Может, прогуляемся?»
А она на меня не смотрит и на шутки мои не реагирует.
Я же очень даже ничего, горяч. Как вижу её, так пламенею, жаром меня обдаёт. Ничего с собой поделать не могу. Горю от любви… Мне же надо привлечь к себе как-то её внимание. Говорю ей: «Давайте вас сопровожу, куда вам надо. А то тут разные ходят, обидеть могут».
А она фыр да фыр, чугунной башкой обзывает. Не нужен ей, видите ли, такой престарелый поклонник.
Ну да, я не молод. Зато я крепкий. Меня вон бей чем хочешь – мне всё нипочём. Воспылал страстью так, жить без неё не могу… Подговорил тут одного, чтобы помог её уломать встречаться со мною. А он, представляете, сам на неё вешаться стал. Я не выдержал и стукнул его. Не сильно так. Для острастки только… Кто же знал, что он таким слабаком окажется? И проломил ему башку.
А она как закричит:
– Что же вы моих поклонников калечите? Варвар вы из прошлого века. Так за дамами не ухаживают.
Я ей говорю: