Калужские берега стр. 186
её, она платье сожрала! В чём я играть теперь буду? – И погналась за ней по костюмерной.
Моль вылетела из комнаты. За ней выскочила Маркова. За Марковой – Кадкина. Страшный шум и дикие вопли неслись из коридора. Это продолжалось какое-то время, затем раздался пронзительный вскрик Марковой, оборвавший весь этот гам. Далее послышались журчащие, неразборчивые голоса, и в костюмерную вошла Кадкина.
– Что там случилось? – встревоженно спросила Людмила Ивановна.
– Маркова моль поймала! – ответила сияющая Кадкина.
– И что, надо так орать на весь театр?!
– Поймала моль и с победным криком вместе с ней упала в открытый люк на сцене. Ногу сломала! Сергей Петрович сказал, премьеру буду играть я! Надо что-то с платьем придумать.
– Никогда бы не подумала, – воскликнула Людмила Ивановна, – что моль поможет артистке главную роль в спектакле получить!
Сергей Чекмаев, член жюри, МоскваСвет жизни(рассказ)Это был старый дом. Построили его ещё в начале прошлого века, он успел побывать и ночлежкой, и обычной больницей, и даже военным госпиталем, а несколько лет назад стал тем, кем давно хотел быть, – родильным домом. Посечённые временем старые стены недавно заново отштукатурили и покрыли какой-то удивительной светлой-розовой краской, и теперь дом стоял опрятный и нарядный.
В нескольких десятках метров от проходной к забору, окружавшему дом, пристроилась торговая палатка. Сначала дом невзлюбил её. За то, что в шесть утра прямо под окнами начинали рычать моторами ранние машины с товаром, за то, что по ночам около палатки громко ссорились пьяные покупатели.
Но однажды к ней подъехала потёртая «газель». Дом снова нахмурился: ещё водки привезли, что ли? Но нет – из машины выпрыгнули трое весёлых парней, один тут же взялся за стремянку, второй сунулся в окошко к продавцу:
– Мы из «Света жизни». Вас предупредили, что приедем сегодня? Отлично. Тогда распишитесь вот здесь.
Рядом с палаткой раскинуло свои высохшие ветви давным-давно погибшее дерево. Дом помнил те годы, когда оно было ещё зелёным, но с тех пор прошло немало лет. Теперь дерево стало людям не нужно, и его давно хотели срубить, да всё никак не доходили руки. Разве что окрестные собаки находили в нём известную прелесть.
И вот теперь отыскалось для старого дерева настоящее дело. Троица сноровисто и бесстрашно ползала по высохшим веткам, опутывала их гибким прозрачным кабелем. Дом косился неодобрительно, эта суетливая работа казалась ему кощунственной.
Когда парни закончили, бригадир снова постучался в окошко:
– Принимай работу, затворник. Розетка есть? Нету?! Что ж ты молчал? Ладно, сейчас сделаем…
Несколько минут неразборчивого бурчания и стуков у задней стенки палатки показались дому вечностью. Наконец:
– Включай…
И дом сразу простил всё и парням из «Света жизни», и продавцу из палатки, и даже её хозяину, неопрятному крикливому армянину. Потому что дерево, оплетённое странным кабелем, неожиданно вспыхнуло, по мёртвым сухим веткам побежали, словно живые, маленькие светящиеся огоньки.
– Ну как? – радостно хлопнул по плечу выскочившего посмотреть продавца бригадир. – Сойдёт?
– Красиво.
– Ещё бы! На том и стоим. Ну, бывай…
«Газель», напоследок дружелюбно фыркнув мотором, уползла за поворот. Продавец вернулся в своё баночно-бутылочное заточение, щёлкнул невидимым дому тумблером. Дерево погасло. Но вечером, как только пала темнота, оно засветилось снова. И с тех пор дом с нетерпением гнал солнце, как праздник ждал каждый