Калужские берега стр. 188
ворчал охранник:
– Ну нельзя же… Вот, прости господи, непоседы. Посещения с трёх до шести. Э-эх… да что говорить.
Дом прекрасно знал: грозные с виду охранники в чёрных комбинезонах только делают вид, что гоняют с территории роддома посторонних. Во-первых, это просто бесполезно. Новоиспечённые отцы хуже тараканов – пролезут в любую щель. И никакие преграды их не остановят. Один, помнится, нанял в трамвайном парке машину с подъёмной площадкой, что используют для ремонта проводов. Подогнал ночью к стене да и перелез через забор. Попробуй таких останови. А во-вторых, каждый охранник когда-то и сам был в такой ситуации. Понимать должен.
Да и вреда-то никакого. В палаты их всё равно не пустят – там врачи встанут намертво, а под окнами пускай перекрикиваются. Лишь бы не в тихий час.
– Катя! Ка-атя! Я! Тебя! Люблю!
– Ташка! Эгей! Гляди сюда!
Дом посмотрел тоже. Надо же! Этот уже памперсы-чепчики успел купить: вон размахивает! Заботливый. Главное – чтоб не переборщил. И ничего не перепутал. А то конфузов в этих стенах случается миллион… Один вот накупил преогромную кипу памперсов, приволок в роддом, размахивал перед всеми. Врачи – люди, хоть и всякого навидавшиеся, но все жё сердце у них доброе: так никто и не сказал донельзя довольному отцу, что купил он не то. Памперсы те были на годовалого ребёнка, новорождённого целиком завернуть можно. Раза полтора, а то и два. Ну ничего. Разберётся по ходу дела.
Но иногда дом всё-таки ругал счастливых отцов. И снова обижался на палатку. Предприимчивый хозяин, быстренько просчитав выгоду местоположения своей собственности, наводнил полки ходовым товаром. Вместе с обычным ассортиментом: пиво, «Сникерс», «Дирол» – на витрине появились стограммовые пластиковые стаканчики с водкой. Кто-то в своё время метко прозвал сей продукт русским йогуртом, то ли за похожую форму упаковки, то ли ещё за что-то неведомое… Товар сразу пошёл хорошо: будущие и уже состоявшиеся папаши нарасхват разбирали этот нехитрый подогрев. Дом этого очень не любил.
Но приходил день, когда смущённый от внимания, обуреваемый противоречивыми чувствами папаша забирал из роддома жену. И, глядя, как он суетится вокруг, как заботится, чтобы она, не дай бог, не замёрзла, чтобы не поскользнулась, дом прощал ему и кислый запах, и нетвёрдую походку. Пусть…
* * *В ту ночь дом чуть не прозевал большую беду. День выдался счастливым, целая дюжина новых граждан появилась внутри его розовых стен, и дом расслабился, понадеявшись, что всё плохое, по крайней мере на сегодня, уже позади. Но в двадцать три сорок скорая привезла новую пациентку, Анечку Ромашину. До самой двери приёмного покоя её провожал, крепко держа за руку, муж Вадим, суетливый бородач баскетбольного роста. Он бы пошёл и дальше, в родблок, может, даже и рожать бы с ней остался, но врачи не пустили. Оставалось только нервно расхаживать из стороны в сторону по приёмному покою, поскрипывая на поворотах вымытым до блеска линолеумом.
А дом насторожился. Лица врачей после первого обследования Анечки показались ему чрезмерно озабоченными. Что-то было не так. Что-то им не нравилось. Старший акушер Роман, дежурный по отделению сегодня, коротко бросил:
– В третий бокс. Срочно!
Санитары чуть ли не бегом повлекли в патологию каталку с растерянно улыбающейся Анечкой. Роман заспешил следом, на