Калужские берега стр. 23
есть одно,
До сих пор лежит оно:
Кто колечко надевает,
Тот обличие меняет».
«Не беда!» – сказал гонец,
Взял кольцо и во дворец,
Расплатившись троекратно,
Поскакал себе обратно.
Воротился он домой,
Увидал перед собой
Царских дочек: три гуляют
И рубинами сверкают —
Царь им камушки купил,
Украшенья подарил.
А меньшая же царевна,
Дочка Марьюшка Моревна,
На крыльце совсем одна
Всё сидит. Грустит она.
Нету у неё колечка,
Только мается сердечко,
Но колечко наконец
Отдаёт ей наш гонец.
Вот царевна надевает,
И колечко начинает
Вмиг проворно колдовать,
Ей обличие менять.
И кикиморой царевна
Обернулась! Как плачевно!
В зеркальце своё лицо
Увидав, она кольцо
Вмиг с усилием стянула,
И заклятие минуло.
Ну а утром уж как раз
Сваты едут в ранний час
С дорогими женихами,
С молодыми пареньками
Самых знатнейших кровей
Иностранных королей.
Все намерились жениться.
Царь же начал им хвалиться,
Как велик его народ,
Работящий круглый год,
Как царя он обожает,
Как о нём с любовью бает,
Что огромная страна
Целиком ему верна.
Хвастал Думою боярской
И хорошей жизнью царской.
Вот вечерняя заря,
Речь закончилась царя.
Королевичи сказали
Как один: «Мы и не знали,
Что появится одна
Тут принцесса, как из сна,
Что такая есть царевна,
Ангел Марьюшка Моревна.
Мы влюбились все в неё,
Сердце отдали своё.
Мы о ней лишь и мечтаем,
В жёны взять её желаем».
Слышав этот разговор,
Марья думала: «Вот вздор!
Не хочу быть с пареньками,
Вот с такими женишками,
Мне не надобно кровей
Иностранных королей».
И, надев своё колечко,
Быстро вышла на крылечко
В облике совсем другом:
Устрашающем и злом.
Женихи переглянулись,
Пошатнулись, встрепенулись
И сказали, что жена
Им уж больше не нужна,
Что их ждёт давно дорога.
Царь вскричал: «Побойтесь Бога!»
Те послушали совет,
И дела пошли нет-нет.
Было быстро на прощанье
Согласовано венчанье.
Только трёх девиц сумел
Царь сосватать, не у дел
Оставалась лишь царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.
Вмиг печаль нашла царя.
Ничего не говоря,
Дочке младшей он в лицо
Поглядел, а та кольцо
Вновь с усилием стянула —
И заклятие минуло.
Марья снова начала
Быть такой, какой была.
Между делом три сестры,
Собираясь на пиры,
Платья долго примеряли,
Украшеньями сверкали.
Ну а младшая сестра
Молча думала: «Пора
Отыскать и мне супруга —
Собеседника и друга,
Чтоб характером был смел,
Не чурался ратных дел,
Чтобы мягок был душою,
Не обижен красотою,
Чтобы видно по уму,
Что не занимать ему.
Ах, не выдержу я боле».
Марья мыслила: «На воле
Лучше быть!» И вот одна,
Не ложившись допоздна,
Не смыкая ясны очи,
Дождалася тёмной ночи,
Помолилась у икон
И бежала тайно вон.
Ну а утром стала стража
Голосить: «У нас пропажа!»
Огорчению отца
Нет начала, нет конца.
Ну а Марьюшка в низинке
Уж гуляет по тропинке.
В небе солнышко горит
И тропинку золотит.
Ветерок прохладный дует
И ворчливо негодует:
«Надоело мне летать,
Тихо тучки собирать,
Небо синее лелеять,
Будто птица, плавно реять.
Разгуляться б широко,
Разогнаться бы легко».
Он сказал и стал царапать
Небо бедное, и капать
Начал дождик. И стеной
Град пошёл, поднялся вой.
Марья громко застонала
От порывистого шквала
И промолвила потом
Чистым русским языком: