Калужские берега стр. 34
странах шатается горе
По себе подбирает пальто
Бредит век мой неслыханной новью
Словно некто стоит за дверьми
Разве это мы звали любовью
Разве так суждено меж людьми
Вертер спит. Успокоился Зибель
Крепнет в голосе давний упрёк
Ничего, что пророчит мне гибель
Раскалённый отчаяньем слог
Нет на свете поэта бесстрашней
Взор мой дерзок, и шаг мой упруг
Так вонзай же, мой ангел вчерашний
В сердце острый французский каблук
Смерть и времяСмерть и время. Незваные гости
Почему так сегодня светло
Я вбивал в наше прошлое гвозди
И держал, словно знамя, стило
Оглянусь, как всегда, ненароком
Словно тень из грядущего дня
Как могла ты забыть о высоком
Как шагнул я в огонь из огня
Гром ударит ли с ясного неба
Эта буря другим не в пример
Вновь немерено зрелищ и хлеба
Беспилотников, злыдней, химер
Смерть и время. И слёзы смятенья
Даже страшно взглянуть, господа
Так бывает: ни сна, ни забвенья
Лишь стоградусные холода
По всем вселеннымКогда бы потонуть в тумане
Где всё – таинственность, испуг
Сыграть подружке на баяне
Чтоб все заслушались вокруг
А по ступенькам, как по стопкам
Пройти по жизни стороной
И вновь по разноцветным кнопкам
Пройтись безжалостной рукой
Пускай обступит неизвестность
С другой ли я иль ты с другим
Я разойдусь, как эта местность
Небесным Шубертом храним
Жги, инструмент! Вращай, турбина
Мой мир без видимых причин
И явь – как сон, и дом – чужбина
Рождений, свадеб и кончин
Здесь что ни шаг, то отпечаток
Земных страстей, чернил и слёз
Приводит в ужас беспорядок
Раскаты гроз, дыханье роз
Ах, жизнь! Ах, время золотое
Хлопушки, ленты, конфетти
Мечты, признанья – всё пустое
Спеть на прощанье и уйти
И раскатиться шумным креном
Во славу женщин и светил
Сыграв любовь по всем вселенным
Как Шуберт некогда учил
Как всегдаИ – настежь дверь! И – кругом голова
Открылся мир, не помнящий родства
Шар наплывал; в ладони сокол падал
Я пел как пел; я слёз своих не прятал
Сквозь сон я слышал, как шумит вода
Всё было, как не надо. Как всегда
Николай Калиниченко, член жюри, МоскваПисьма февралюЖара плывёт, Луна идёт в зенит,
Комар звенит, и мысль моя звенит
Едва-едва, как мелкая монета.
Мне нужно спать, но всё-таки не сплю,
Я письма шлю родному февралю,
Как будто бы с другого континента.
И я пишу: «Привет тебе, привет!
Здесь снега нет, мороза тоже нет,
А лёд бывает лишь на дне бокала.
Здесь пьют вино и ездят на такси,
Здесь отродясь не видывали зим
И никогда не спят под одеялом.
Здесь люди беззаботны и легки.
Им не нужны полынные стихи,
Мерцание и шёпот в полумраке.
И я гляжу на этих симпатяг
И думаю, не лучше ли вот так,
Чем вечные сомнения и страхи?»
И мне в ответ пульсирует жара,
И бог приходит в звоне комара
То по-китайски, то по-абиссински,
Над крышами мурлычет лунный кот,
И го́рода гигантский теплоход
Заходит в август, точно в порт приписки.
РевунНа белый свет большого маяка
Слетаются ночные облака,
И шепчутся, и строятся по кругу,
Как мотыльки, как тени на челе,
Как паруса́ ахейских кораблей,
Натянутые жадно и упруго.
И