Калужские берега стр. 48
Говоря со своим близнецом, он старался не думать о том, как видят их беседу прохожие, а также пытался не замечать взглядов, в которых читалось сомнение в его нормальности.
– Не только, – отвечал двойник, – я твои убеждения, твои сомнения, страхи…
– Почему ты выглядишь вот так? – Герман обвёл в воздухе рукой силуэт собеседника.
– Потому что, когда я являюсь к тебе в виде внутреннего голоса, ты меня игнорируешь и отдаёшь предпочтение сиюминутным чувствам, – пояснил двойник. – Дай угадаю: тебя в последнее время мучает вопрос «зачем?». Зачем ты делаешь то, что делаешь?
Герман кивнул. Его близнец уже не казался ему таким страшным.
– Каждый день ты ломаешь голову над этим вопросом, – продолжал говорить двойник, – однако найти ответ не можешь. И каждый раз, когда твои размышления заходят в тупик, ты ложишься на кровать и включаешь фильм или сериал. Хочешь получить ответ на этот вопрос? Тогда делай то, что я скажу.
– Я слушаю.
– Нет, – улыбнувшись, произнёс двойник, – делай, а не слушай.
– Что же мне делать? – осведомился Герман.
Двойник молчал. После минутной тишины он встал с лавочки и отправился по аллее вглубь парка, не говоря ни слова.
– Что мне делать? – повторил вопрос Герман, но двойник, вместо того чтобы ответить, исчез как в тумане.
Герман замер, осмысливая слова своего близнеца. Что тот имел в виду? Почему не ответил на вопрос? Проведя в раздумьях несколько минут, Герман поспешил к себе в квартиру, так как пальцы на ногах уже успели онеметь от холода.
Вернувшись, он нашёл у себя в шкафу изрядно потрёпанные белые кроссовки, в которых бегал по утрам всё лето. В протекторе кроссовок ещё сохранился песок и небольшие частички грязи, напомнив о времени, когда его жизнь кипела и была наполнена вызовами, трудностями, а самое главное – смыслом. Герман долго держал в руках кроссовки. Прикасаясь к ним, он погружался в мир прекрасных воспоминаний и тосковал так, как ещё никогда в жизни не тосковал. Свежие летние образы так всколыхнули сознание Германа, что он не стал убирать кроссовки обратно в шкаф, а поставил их на обувную полку рядом с входной дверью, хотя прекрасно понимал, что вряд ли их обует и тем более отправится в них на пробежку.
Вдруг в мозгу Германа промелькнуло осознание слова «делай». Поставив кроссовки на обувную полку, он заметил, что краски вокруг стали будто на полтона ярче.
После обеда Герман включил очередной фильм из подборки, однако выключил его уже на середине, так как все мысли были сконцентрированы не на сюжете, а на словах двойника и нахлынувших воспоминаниях. Ему показалось, будто что-то в его мозгу щёлкнуло, но что именно, он пока не понял.
Квартиру заливал яркий солнечный свет, создавая атмосферу лета или по крайней мере скорой весны, но никак не ноября. Выйдя на балкон, Герман ощутил, что на улице потеплело, хотя термометр уверял, что температура ни на градус не поднялась.
Млея под солнечными лучами, Герман вдруг осознал слова двойника о сиюминутных чувствах. Каждые выходные, просыпаясь и засыпая в двенадцать, он слышал внутри себя споры о том, как правильно поступить, однако эти споры были такими тихими, что Герману было проще прикинуться, что он их не слышит, нежели разжечь дискуссию у себя в голове и