Библиотека

Кириньяга. Килиманджаро стр. 341

Размер шрифта
-
+
Тема

– Понятия не имею, – сказал врач. – Думаю, об этом он и желает с вами пообщаться.

– Как его зовут?

Доктор сверился с наручным компьютером.

– Сокойне оле Парасайип.

– Никогда не слышал о нем.

– Теперь вот услышали. – У него в кармане что-то запищало. – Мне нужно спуститься, – сказал он. – Вернусь через несколько минут.

Он покинул палату, а я обернулся к пациенту. Тот смотрел на меня немигающими глазами.

– Мне казалось, вы спите, – удивленно произнес я.

– Я проснулся, – сказал старик. – Мне просто нечего сказать городскому лайбони.

– Он не знахарь, – уточнил я.

– Конечно же, знахарь. Я практикую древние методы, он – новые. Совершенно ясно, что мы заняты одним и тем же.

– А, так вы лайбони?

– Я лайбони, – подтвердил Сокойне оле Парасайип. Он продолжал смотреть на меня. – Вы выглядите озадаченным.

– Так и есть, – сказал я ему.

– Почему?

– По двум причинам, – сказал я. – Во-первых, я теряюсь в догадках, отчего бы это лайбони пытаться свести счеты с жизнью. Во-вторых, зачем вам понадобился историк? Я слышал, что вы попросили привести не конкретного человека, а представителя определенной профессии.

– Это правда, – ответил Сокойне.

– Ну и? – спросил я.

– Мне неудобно говорить, лежа на этой постели. Вы не могли бы помочь мне подняться?

– Нет, – сказал я. – Но я могу приподнять часть койки под вашей подушкой.

Я потянулся и с помощью регулятора изменял положение койки, пока верхняя ее четверть не поднялась под углом 45 градусов.

– Так лучше? – спросил я.

– Намного, – ответил Сокойне.

Я оглянулся, заметил стул, перетащил к его койке и сел рядом.

– Может, теперь вы расскажете, почему человек, которого я никогда прежде не встречал, пытавшийся покончить жизнь самоубийством, пожелал меня видеть?

– Я хочу узнать то, что может мне поведать только историк, – ответил он.

– О чем?

– Я – лайбони, – начал Сокойне.

– Вы уже сообщили мне об этом, – сказал я. – Откуда вы?

– Из маньят между городами ильтаарросеро и ильикумаи.

– Я знаю этот район, – сказал я.

– Я хороший лайбони, – продолжил он. – Никогда еще не случалось мне посрамить свое имя или свое занятие.

– Я понял, – ответил я. – Вы хороший лайбони. И в чем трудность?

– Я лечил больных. Я благословлял скот, проводил церемонии обрезания и эуното, обряды, где эльмораны становятся младшими старейшинами. Я выполнял все, о чем бы меня ни попросили. Если ко мне с просьбой обращалась бедная семья, то я принимал в уплату одного козла, даже старого бычка не просил. Я хороший лайбони.

– Почему же хороший лайбони пытался покончить жизнь самоубийством? – спросил я.

– А что делать, если в лайбони больше не нуждаются? – грустно отозвался Сокойне. – За последний год ни одна девочка в окрýге не прошла обрезание. Одиннадцать мальчиков были обрезаны, но сделали они это здесь, в госпитале, а не на традиционной церемонии. Меня больше не просят благословлять скот, поскольку от ильикумаи приходит лайбони зверей – ветеринар – со своими снадобьями. Дети меня игнорируют, молодежь надо мной смеется, старейшины смотрят на меня с тем же сочувствием, с каким смотрят на старую корову, которую вскоре придется зарезать. – Он уставился на меня; его лицо стало растерянным. – Что же делать лайбони, в котором больше не нуждаются?

– Я знаю, чего он не должен делать, – ответил я. – Пытаться убить себя.

– Я посещал другие земли в надежде,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.