Клинки города ярости стр. 154
а не отвращение к младшему Ак-Сарину. Совсем скоро дурман закончит действие, если еще не закончил, и к моему любимому придут страдания. Я и жаждала остаться рядом в эти мучительные часы, и страшилась больше всего.
В имении, наскоро переодевшись и на ходу пересказав Эрдэнэ и Игле события церемонии, я помчалась к кладовой, где спал Амир.
– Он уже проснулся и непрестанно просит пить. Это первый признак, – сказал Ратнар, преданно дежуривший у кладовой. Чуть поодаль топталась Игла. Мы замерли у двери, за которой мука постепенно наступала на Амира вражеской артиллерией.
– Он не вредил себе?
– Пытался, но я крепко связал его по рукам и ногам. Головой, хвала Владыке, не бьется, только таращится в стену.
– Открой, – велела я, встретив сомневающийся взгляд Ратнара. Он без слов умолял уйти, но безуспешно.
Я подготовилась вынести все, что увижу. Это Амир – любимый, храбрый и самоотверженный. Он перенес жестокость и страдания по моей вине, вытерпел нечеловеческую боль, стал цареубийцей, потерял самого себя. Разве могла я бросить его наедине с сумасшествием? Амир вернется ко мне. Обязательно вернется.
Ратнар послушно вставил ключ в замок и снял его. Я несмело толкнула дверь и встретилась с затравленным взглядом до боли знакомых карих глаз. О, Творец, дай мне сил не рухнуть перед ним на колени и не молить о прощении в слезах! Этому – совершенно чужому – человеку не нужно мое раскаянье.
Тихие шаги Иглы за спиной возвестили, что она вошла следом. На миг меня полоснуло совершенно эгоистичное желание прогнать ее и остаться с Амиром наедине, но разве имела я на это какое-то право? Тихий вздох возникшего над ее плечом Рефа возвестил, что старик до глубины души опечален участью любимого ребенка.
– Пришла снова меня пытать, дрянь? – прорычал Амир и тщетно дернулся из веревочных пут. Они держали крепко, отчего его запястья уже налились алым цветом натертой кожи.
– Я буду с тобой, Амир, – прошептала я.
– Меня зовут Лихомор, – прорычал он, походя на дикого зверя, который и пугал, и восхищал одновременно.
– Как скажешь, Лихомор. Я буду рядом, пока мой любимый не вернется.
Амир одарил меня недоверчивым взглядом, но вдруг тихонько застонал, прикрыв глаза. Началось.
Глава 17
Путь к себе
Я видел лицо, ненавистное лицо. Она пялилась на меня черными глазищами, и сквозь них в душу будто глядели демоны. Была ли у меня душа? Было ли тело? Я не знал… Помнил только приказ убить себя во что бы то ни стало. Хозяин останется недоволен. Нет, я не посмею не выполнить приказ. Но как довершить начатое, если Ветер – предатель – связал меня по рукам и ногам? Он, как змея, подполз ближе, чтобы атаковать исподтишка. Знал, что я доверяю ему. Знал, что подпущу. Кто его хозяин? Неужто эта дрянь с черными глазами? Я искренне надеялся, что она пытала его так же, как меня, а если еще сильнее, то и вовсе прекрасно. Надеюсь, предатель почувствовал гораздо больше боли, чем я.
Нестерпимо хотелось пить, а черноволосая мерзавка лепетала чье-то мерзкое имя. Какого несчастного назвали Амиром? До чего резали слух всего четыре буквы! За спиной девки замерла смуглая незнакомая девица в черной мужской одежде, и дерзость на ее лице