Ключ к Ребекке стр. 251
остановилась, чтобы купить помидоров. Продавец выхватил один треснутый помидор с чашки весов и театральным жестом отбросил его в сторону, а затем наполнил бумажный пакет ровными целыми плодами. Элин засмеялась: она знала, что, как только она уйдет, выброшенный помидор снова займет свое место на прилавке и вся пантомима повторится со следующим покупателем. Элин слегка поторговалась, но продавец почувствовал, что она делает это для проформы, и в конце концов она заплатила почти ту же цену, которую он назначил.
Еще она купила яиц, намереваясь сделать на ужин омлет. Было приятно нести корзинку с провизией, да еще с запасом на несколько дней. Она хорошо помнила времена в своей жизни, когда об ужине речь вообще не шла.
Выйдя с рынка, она отправилась разглядывать витрины с женскими платьями. Большую часть своего гардероба Элин покупала, поддаваясь минутному порыву, не раздумывая, – у нее был свой определенный вкус в одежде, поэтому она не всегда могла найти нужную ей вещь в магазине. Элин мечтала когда-нибудь завести свою собственную портниху.
«Интересно, – подумала она, – а Уильям Вэндем может позволить это для своей жены?»
Мысли о Вэндеме приводили ее в радостное состояние, но потом она начинала думать о Вольфе и мрачнела.
Она знала, что может избежать встречи с ним, если захочет, просто отказав Вольфу в свидании или не ответив на его записку. Она не обязана выполнять роль приманки в ловушке, устраиваемой для убийцы. Элин не могла отделаться от этой мысли, подобно тому, как не может человек, у которого шатается зуб, не трогать его.
Неожиданно платья перестали ее интересовать, и она отправилась домой. Ей захотелось приготовить омлет на двоих, но, видимо, придется ужинать в одиночестве. «И за это спасибо. Невозможно забыть, как болит живот по утрам, когда, заснув без ужина, ты просыпаешься и знаешь, что завтрака тоже не будет». Когда Элин было десять лет, ее занимал один вопрос: сколько времени человеку нужно мучиться от
голода, прежде чем он умрет? Она была уверена, что детство Вэндема не было омрачено такими вопросами.
Входя в подъезд своего дома, Элин услышала знакомый голос:
– Абигайль!
Девушка застыла на месте. Это был голос призрака. Она боялась повернуть голову.
– Абигайль!
Она заставила себя обернуться. Из тени вышла человеческая фигура: старый, плохо одетый еврей со свалявшейся бородой. У него были голые ноги со вздувшимися венами, обутые в сандалии из автомобильной покрышки.
– Отец! – прошептала Элин.
Он удивленно смотрел, не смея прикоснуться к ней.
– Такая красивая и не бедная! – наконец вымолвил он.
Импульсивно она шагнула ему навстречу, поцеловала его в щеку и сделала шаг назад. Элин не знала, что говорить.
– Твой дедушка, мой отец, скончался, – печально произнес он.
Она взяла его за руку и повела вверх по лестнице. Все происходило, как во сне.
Когда они вошли в квартиру, она сказала:
– Ты должен поесть, – и провела его на кухню.
Поставив сковородку на огонь, Элин начала взбивать яйца для омлета.
– Как ты меня нашел? – спросила она.
– Я знал, где ты живешь. Твоя подруга Эсми пишет своему отцу, а я иногда встречаюсь с ним.
Эсми была знакомой, а не подругой, Элин встречала ее раз в два-три месяца, но она никогда не упоминала о том, что пишет домой