Ключ к Ребекке стр. 252
письма.
– Я не хотела, чтобы ты стал звать меня обратно домой, – стала оправдываться Элин.
– А что я мог сказать тебе? Приезжай, твой долг – голодать вместе с семьей? Нет. Но я знал, где ты живешь.
Она порезала помидоры в омлет.
– Ты бы заявил, что лучше голодать, чем вести аморальный образ жизни.
– Да, я сказал бы это. Я был бы не прав?
Она обернулась и посмотрела на него. Глаукома, которая поразила его левый глаз много лет назад, теперь распространилась на правый. По ее подсчетам, ему было пятьдесят пять, но он выглядел на семьдесят.
– Ты был бы не прав, – сказала она. – Жить все-таки лучше.
– Может быть, так оно и есть.
У нее, наверное, было удивленное лицо, поэтому он пояснил:
– Я теперь уже не так тверд в своем мнении об этих вещах, как раньше. Я старею.
Элин разрезала омлет на две половинки и положила их на тарелки. Затем она поставила хлеб на стол. Отец вымыл руки и прочел над хлебом молитву.
– Благословен будь, Господь, Царь Вселенной…
Элин удивилась тому, что слова молитвы не привели ее в ярость. В черные дни одиночества она проклинала своего отца и его религию за то, что они сделали с ней. Она старалась воспитывать в себе равнодушие или что-то вроде спокойного презрения, но ей это не до конца удалось. Сейчас, наблюдая, как он молится, она подумала: «Как я поступаю, когда человек, которого я ненавижу, приходит ко мне? Я целую его в щеку, приглашаю в дом и ставлю перед ним ужин».
Они начали есть. Отец, видимо, был очень голоден и жадно набросился на еду. «Интересно, зачем он пришел? – подумала Элин. – Чтобы сообщить о смерти деда? Не только».
Она стала расспрашивать его о своих сестрах. После смерти матери ее четыре сестры покинули отца. Две из них уехали в Америку, одна вышла замуж за сына злейшего врага отца, а четвертая, Наоми, выбрала самый надежный путь: она умерла. До Элин вдруг дошло, что ее отец находится на грани отчаяния.
Он спросил у нее, чем она занимается. Она решила рассказать ему правду.
– Англичане пытаются поймать одного человека, немца. Они думают, что он шпион. Мне поручено познакомиться с ним… Я как приманка, понимаешь? Но… я думаю, что не буду больше в этом участвовать.
Он перестал жевать.
– Ты боишься?
Она кивнула.
– Он очень опасен. Он убил военного ножом. Вчера вечером… я пошла на встречу с ним в ресторан, где англичане должны были его арестовать, но все получилось не так, и я была вынуждена провести с ним целый вечер. Я так боялась, а когда все кончилось, англичанин, который… – Она умолкла и набрала воздуху. – В общем, я, наверное, больше не буду в этом участвовать.
Ее отец продолжал жевать.
– Тебе нравится этот англичанин?
– Он не еврей, – сказала она вызывающе.
– Я больше не судья тебе, – сказал он.
«Это уж слишком, – подумала Элин. – Неужели в старике не осталось ничего от прежних времен?»
Они закончили трапезу, и Элин встала, чтобы налить ему чаю. Он сказал:
– Немцы наступают. Это большая беда для евреев. Я больше здесь не останусь.
Она нахмурилась:
– Куда ты поедешь?
– В Иерусалим.
– Как ты туда доберешься? Поезда набиты битком, существует