Библиотека

Ключъ стр. 174

Размер шрифта
-
+
Тема

сюда тащи.

-- Слушаю-съ... За пробку съ не нашей бутылки у насъ пятнадцать копeекъ.

-- Пятиалтынный, говоришь? Штой-то дороговато, малый. Ну, да авось осилимъ... И ж-жива!

Отпустивъ малаго, Березинъ засмeялся ровнымъ, негромкимъ смeхомъ.

-- Нeтъ, право, онъ очень стильный.

-- Здeсь дивно... Григорiй Ивановичъ, положите туда на столъ мою муфту.

-- Ага! Прежде "ну, и умрите", а теперь "положите на столъ мою муфту"?.. Богъ съ вами, давайте ее сюда, ваше счастье, что я такой добрый.

-- И такой пьяный...

-- Вамъ нравится здeсь, Вивiанъ? Вы не сердитесь, что мы все время говоримъ по русски?

-- О, нeтъ, я понимаю... Мнe такъ нравится!..

Клервилль дeйствительно былъ въ восторгe отъ поeздки, въ которой могъ наблюдать русскую душу и русскiй разгулъ. Самый трактиръ казался ему точно вышедшимъ прямо изъ "Братьевъ Карамазовыхъ". И такъ милы были эти люди! "Она никогда не была прекраснeе, чeмъ въ эту ночь. Но какъ, гдe сказать ей?" -думалъ Клервилль. Онъ очень волновался при мысли о предстоящемъ объясненiи, объ ея отвeтe; однако, въ душe былъ увeренъ, что его предложенiе будетъ принято.

-- Мосье Клервилль, давайте помeняемся мeстами, вамъ будетъ здeсь у?д?о?б?н?e?е,-- предложила {408} Глафира Генриховна.-- Григорiй Ивановичъ, несутъ ваши папиросы. Слава Богу, вы перестанете всeмъ надоeдать...

-- Господа, кто будетъ разливать чай?

-- Глаша, вы.

-- Я не умeю и не желаю. И пить не буду.

-- Напрасно. Чай великая вещь.

Никоновъ жадно раскуривалъ папиросу.

-- Григорiй Ивановичъ, дайте и мнe,-- пропeла Сонечка.-- Я давно хочу курить.

-- Сонечка, Богъ съ вами! -- воскликнула Муся.-- Я мамe скажу.

-- А страшное честное слово? Не скажете.

Она протянула руку къ коробкe, Никоновъ ее отдернулъ. Сонечка сорвала листокъ.

-- Господа, это стихи.

-- Стихи? Прочтите.

-- Отдайте сейчасъ мой листокъ.

-- Григорiй Ивановичъ, не приставайте къ Сонечке. Сонечка, читайте.

"Въ дни безвременья, безлюдья

Трудно жить -- кругомъ обманъ.

Всeмъ стоять намъ надо

грудью,

Закуривъ родной "Османъ".

-- "Десять штукъ -- двадцать копeекъ",-- прочла нараспeвъ Сонечка.

Послышался смeхъ.

-- Какъ вы смeли взять мой листокъ? Ну, постойте же,-- грозилъ Сонечкe Никоновъ.

-- Mesdames, на моей коробкe еще лучше,-- сказалъ Березинъ.-- Слушайте:

"Ручеечки вспять польются,

Злое сгинетъ навсегда,

Пeсни "Пери" раздадутся,

Такъ потерпимъ, господа".

{409}

-- "Десять штукъ -- двадцать копeекъ".

Смeхъ усилился. Настроенiе все поднималось.

-- Господа, ей-Богу, это лучше "Голубого фарфора"!

-- Какая дерзость! Поэтъ, пошлите секундантовъ.

-- Слышите, злое сгинетъ навсегда. Горенскiй, собственно, говорилъ то же самое.

-- Ахъ, какъ жаль, что князь съ нами не поeхалъ.

-- Господа, несутъ шампанское.

-- Несутъ, несутъ, несутъ!

-- Вотъ такъ бокалы!

-- Наливайте, Сергeй Сергeевичъ, нечего...

-- Шампанское съ чаемъ и съ баранками!

-- Я за чай.

-- А я за шампанское.

-- Кто какъ любитъ...

-- Кто любитъ тыкву, а кто...

-- Ваше здоровье, mesdames.

-- Господа, мнe ужасно весело!

-- Вивiанъ...

-- Муся...

-- Сонечка, я хочу выпить съ вами на ты.

-- Вотъ еще! И я вамъ не Сонечка, а Софья Сергeевна.

-- Сонечка Сергeевна, я хочу выпить съ вами на ты... Нeтъ? Ну, погодите же!

-- Григорiй Ивановичъ, когда вы остепенитесь? Налейте мнe еще...

-- Mesdames, я пью за

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.