Клубника со сливками стр. 47
тосковала по сыну, за что «хороший человек» Павел бил ее смертным боем и выгонял на улицу в одной ночнушке. Собственный ребенок, который мог бы как-то примирить Павла с незавидной участью, у них почему-то никак не получался, и Анечка посчитала за лучшее сбежать от мужа обратно в Ленинград. Разумеется, Николай Витальевич и Евстолия ее приняли, но с условием никогда не разглашать тайны усыновления. Юрочка всегда будет считаться сыном Егоровых, а ей отводилась скромная роль няни и воспитательницы. Анечка с радостью приняла все их условия. Конечно, Николаю Витальевичу пришлось еще неоднократно схлестнуться с разъяренным Павлом, который приезжал в Ленинград за опозорившей его
на все Мышкино женой. То ли Николай Витальевич ему хорошо заплатил, то ли оказал какую-то услугу, только Павел наконец отступился, а Евстолия никогда не спрашивала, каким способом мужу удалось с ним поладить.
Анечка сдержала слово и свято хранила тайну семьи Егоровых, а маленький Юрочка долгое время называл мамой и ее, и Евстолию, которой хватило присутствия духа принять это с достоинством. Она знала, что придет ее время, и дождалась его. Уже в шесть лет мальчик разобрался, кто есть кто, и больше никогда не путался. Евстолия посвятила сыну всю себя без остатка. Она развивала его, сначала читала ему книги сама, а потом ненавязчиво подсовывала то, что считала необходимым для его развития, благо отцовская библиотека позволяла. Она таскала Юру по историческим местам города, по театрам, музеям и выставочным залам. Она была его другом и другом его товарищей. Евстолию с Юрой соединяла незримая нить общности интересов, которая была куда прочнее его привязанности к Анечкиным пирожкам. Если поначалу Анечка, возможно, и надеялась когда-нибудь открыться сыну, то с течением времени непременно должна была понять, что это не в ее интересах. Для чего рафинированному Юрочке знать о родстве с деревенщиной с восьмью классами образования?
Таким образом, почти до семнадцати Юрочкиных лет у Евстолии не было конкуренток. Она владела сыном целиком и полностью, как мечтала тогда, когда ее мучили бесконечные выкидыши и надежды на обретение ребенка не было никакой. Посягательства на ее святая святых молоденьких и хорошеньких девушек Евстолия терпела с трудом. Девчонок нельзя было задвинуть в сторону, как бессловесную Анечку, и приходилось избирать другую тактику. Она безжалостно высмеивала кандидаток на сердце сына, выставляла их полными кретинками, когда они имели наглость являться к ней для знакомства, да еще и оставаться на чай. Все они до одной на фоне умной и ироничной Евстолии выглядели очень бледно и то ли сами не хотели еще раз с ней встречаться, то ли Юра расставался с ними сразу после тестирования на тупость и вульгарность, которое неизменно организовывала мать.
Евстолия была так поглощена сыном и его насущными делами, что смерть Николая Витальевича не стала для нее таким ударом, каким могла бы стать, учитывая позднее замужество и то благоговение, с которым она относилась к мужу. Юра тогда как раз готовился к защите институтского диплома, поэтому почти сразу после сороковин Евстолии пришлось перестраивать траурное настроение в деловое и предприимчивое.
Ларису Юра привел в дом уже с талоном на регистрацию брака в руке и с обручальными кольцами в бархатных коробочках в кармане. До этого девушка ни разу