Коэффициент интеллекта (сборник) стр. 173
Валюха: ну, там, головку держать, первое слово, первый шажочек… Души в ней не чаяли! Ходить научилась – так только и шастала по соседям: у одних завтракает, у других обедает, у третьих играется, у четвертых спит.
– Сын полка, дочь звездолета… А что мать с отцом?
– Ну что… Отец – капитан он или просто кто-то из команды – весь в делах, мать – Татьяна – больше среди экипажа пропадала.
– Ух ты! Вот это номер!
– Да ладно, дело житейское, мы ее не осуждали. Ей семейную жизнь надо было налаживать, а нам все одно заняться нечем, а тут такое солнышко – Валюшка! Нам только в
радость было с нею повозиться.
– Это я уже понял.
Луг давно уже остался позади, приходилось продираться сквозь клочковатые липкие заросли, и разговаривать стало не слишком удобно, но воображение мое уже разыгралось.
– Хорошо, вот прилетели вы, выяснилось, что мать с дочерью обратно не возвращаются, – и как?
– Да, вот тут Татьяне пришлось действительно тяжко.
– Личная драма, разрыв с любимым, новое место, обязанности, а тут еще и ребенок на шее…
– Ну, вы утрируете, конечно, но суть верна. Помогали, чем могли – и по работе, и по дому, и с Валюшкой посидеть…
– Да понял я, понял!
Как-то неожиданно мы оказались в тупике – со всех сторон отвесные стены паутины. Оставив главного инженера внизу, я забрался наверх, собирался помочь залезть и ему, но тут сообразил, что ребенку такую стену не одолеть. Значит, девочка здесь не проходила. Значит, нужно немного вернуться и найти более легкий путь.
– Грязев, я, пока карабкался туда-сюда, усиленно интуировал. Давайте я вам расскажу о дальнейшей Валиной жизни, а вы меня поправите, ежели что не так.
– Ну, попробуйте.
– Молодая женщина, обнадеженная перспективами стать хранительницей семейного очага, оказывается брошенной матерью-одиночкой. Перед полетом были шансы создать семью уже здесь, на месте, с кем-то из переселенцев, но теперь… Пока она крутила роман с членом экипажа, ее соседи перезнакомились, может быть – переженились. Теперь достойных кандидатов в мужья практически не осталось. Вот вы – женаты? Женаты. Как и подавляющее большинство населения города. А оставшиеся холостяки либо не устраивают… как ее?.. Татьяну, либо не готовы воспитывать чужого ребенка. Я, конечно, упрощаю, но по сути прав. Да?
Грязев из-за спины неохотно буркнул что-то – кажется, утвердительное.
– Какое-то время Татьяне помогают – если и не все, то многие. Но потом собственные заботы лишают свободного времени. И вот вечерами, возвращаясь с работы, все ее знакомые по парам расходятся по домам, а ее пара, ее крест – Валюха, чудесный ребенок, который, увы, мужика не заменит.
– Михаил, это весьма грубо и примитивно. На самом деле…
– На самом деле все было нежнее и сложнее – я не сомневаюсь! Но однажды Татьяне пришла в голову мысль, что причина ее теперешней неустроенности – родная дочь.
– Да бросьте! Сейчас вы скажете, что Таня выгнала дочь из дома!
– Не скажу.
Сумерки. Черт бы их побрал! Светило опустилось уже так низко, что периодически скрывалось на «стволами», погружая нас в густую вечернюю тень. Еще чуть-чуть – и Матвей Ильич отдаст приказ, и зарычат вертолеты, заклацают затворы, затрещат выстрелы…
– Не скажу… – задумчиво повторил я. – Татьяна продолжала растить дочь, и ей помогали в этом самые преданные знакомые. Но потом… Потом, обустроившись на Пенелопе, переселенцы завели собственных детей.