Колдун ветра стр. 56
направилась туда – ведь именно на ней всегда сидела Джана.
Девушка опустилась на скамейку, как это делала ее мать. Затем она, совсем как мать, стала любоваться ирисами, что росли в глиняных горшках. Единственные в мире черные ирисы, насколько знала Вивия. Обычные ирисы были синими, красными или фиолетовыми. Но не эти, самые любимые.
Даже разговаривая с Вивией, Джана продолжала смотреть только на них. Она часто цитировала одно место из «Плача Эридисы» – простой песни о несчастной любви, которую часто горланили пьяные моряки. «И только через смерть они смогут понять жизнь. И только через жизнь они изменят мир». Джана повторяла это снова и снова, а под конец жизни так часто, что любой, кто оказывался с ней рядом, рисковал стать таким же безумцем, как королева.
В течение трех вдохов Вивия смотрела на горшки с ирисами, погрузившись мыслями в прошлое. Вспоминала, как мама смотрела на цветы и плакала. Сначала редко, потом раз в неделю. Потом – раз в день…
А потом она ушла навсегда.
Возможно, в чем-то Вивия и была похожа на свою мать, но не в этом. Она была сильнее Джаны. Она сможет побороть тьму внутри себя.
При этой мысли Вивия вскочила со скамейки и бросилась обратно к воротам. В этом саду не было ничего ценного, кроме прохода вниз. Здесь обитали только безумие и тени. Только воспоминания и плач.
Глава 12
Щели.
Это была самая грязная и многолюдная часть столицы. Или даже всей Нубревнии.
– Я дома, – сказала Кэм, ведя Мерика за собой.
Это было первое, что она произнесла с того момента, как они покинули жилище Каллена. Девушка говорила так, словно для этого ей потребовалось собрать все свои силы. Мерик не смог найти достойного ответа. Даже в умирающих землях Нихара на юге было лучше – просторнее. И там было больше еды.
То, что над головой гремел гром, а дождь уже начал лить, не делало ситуацию лучше. Землетрясение тоже постаралось: всюду валялись упавшие водосточные трубы, шатры из кусков ткани опрокинуло на землю, а в глазах людей затаился ужас. Впрочем, могло быть и хуже. Мерик слышал о толчках, которые разрушали целые здания.
Кэм шла спокойно, ее длинные ноги ловко перепрыгивали через лужи и огибали валявшихся пьяниц. Мерик шел следом, а в голове у него вертелись строчки из глупого детского стишка о том, как глупый брат Филип повел слепого брата Дарета прямиком в пещеру, где их поджидала королева крабов. Но Мерик никак не мог решить, кто он сейчас – братец-дурак или братец-слепец.
И тут же забыл об этом, потому что Кэм резко свернула влево. Через несколько секунд она скрылась в темном переулке, так что Мерику оставалось лишь броситься следом. Закатный свет исчез, перед глазами все расплывалось.
– Сюда, – зашипела Кэм и потянула принца в узкий проход между зданиями.
Там они стояли, замерев: Мерик – таращась на Кэм, а Кэм – зажимая себе рот рукой со шрамом, чтобы ее дыхания вообще не было слышно. Когда в переулке так никто и не появился, девушка виновато поникла.
– Простите, – пробормотала она. – Мне показалось, что кто-то за нами следит.
Кэм выглянула из-за угла и поникла еще больше.
Мерик подумал, что это совсем не похоже на то, как она