Библиотека

Короче, Пушкин стр. 196

Размер шрифта
-
+
Тема

же приказ восставшего Дубровского – поджечь дом, но открыть переднюю, чтобы успели спастись приказные чиновники, – не выполнен; Архип-кузнец втайне от барина запирает их, “окаянных”. Не по личной, душевной злобе (он тут же, рискуя собой, спасает из огня кошку) – просто в нем просыпается страшный инстинкт бунтовщика, над которым уже не властна воля барина – “начальника шайки”.

В “Пиковой даме” все будет еще безнадежнее.

Главные герои повести так или иначе вписаны в четыре круга.

В первом пребывают те, кто получил от жизни все – просто так, нипочему, не по заслугам. Это старая графиня, которой “ни за что” досталась тайна трех карт, а вместе с ней секрет счастливой жизни. Но также ее внук Томский – подчеркнуто безликий человек: он ни добр ни зол, ни умен ни глуп – но незаслуженно счастлив. И как везло его бабке, так везет и ему, так будет везти его детям и внукам. Достаточно уже того, что внук графини – князь. Если бы у нее были дочери, другое дело, но граф, женившись на княжне, остается графом; лишь заслуги перед государством, уровня Итальянского похода Суворова или подвигов Кутузова, могут принести княжеский титул.

Во втором круге – те, кто не получил от судьбы ничего. Но смирился, принял неизбежность, замер и награжден за это “компенсацией”. Такова Лизавета Ивановна, бедная воспитанница графини. Она претерпела от графини бесчисленные унижения, чуть было не попала в ловушку Германна, но в конце концов удержалась. И “за это” вышла замуж – и сама взяла воспитанницу. Жизнь описала круг, и началась новая спираль.

В третьем круге – игроки, люди горячечной страсти и ледяного расчета. Кто-то играет с судьбой, другие, как Чекалинский, эту судьбу олицетворяют, третьи просто ищут острых ощущений. Но никто не ставит целью с помощью карт победить несправедливость жизни, хотя в разговорах игроков такой мотив звучит.

А четвертая “группа” состоит из одного человека. Германн восстал против несправедливого миропорядка, когда одни всегда в избытке, а другие всегда в недостатке, попробовал выйти в “тузы” и проиграл все. Как старуха, пожелавшая, чтобы рыбка была у нее на посылках. В последней фразе повести (перед заключением) сказано: “игра пошла своим чередом”. Это противоречивая формула, потому что у азартной игры не может быть “череда”; она “обязана” быть непредсказуемой. Но формула эта подтверждена развязками главных линий.

Что же делать? Поправлять по мере сил несправедливую историю, миловать врагов, обеспечивать исключения из правил. Но системного выхода нет. Разве что в вечности. О религии Пушкин уже порою размышляет, но все-таки еще с опаской. Поэтому пока ему привычнее другой ответ, через поэзию.

В центре Болдинской осени 1833 года – двенадцать строф “отрывка”, названного “Осень”. Никакой отвлеченной философии, никакой конкретной политики – сплошная пейзажная живопись.

Октябрь уж наступил – уж роща отряхает

Последние листы с нагих своих ветвей;

Дохнул осенний хлад – дорога промерзает,

Журча еще бежит за мельницу ручей…

Поэт выбирает, но не систему власти и модель правления, а любимое время года. Оценивает, как партийные программы, преимущества и недостатки. И останавливается на днях “поздней осени”, которые “бранят обыкновенно”. Не потому, что это время объективно “лучше”, а потому что оно ближе ему лично. “Я” и “мир” уравнены в правах; есть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.