Библиотека

Короче, Пушкин стр. 214

Размер шрифта
-
+
Тема

обвинений народу и “жалкому” человеческому роду. В его иерархии упрек поэту в лукавстве жестче и куда серьезней. Именно поэтому он строит параллель между собой и Барклаем: только поэт способен изнутри понять отвергнутого полководца. И здесь вполне осознанно отыграны финальные слова Жуковского в “Вожде победителей”, причем отыграны в рифму: “Везде, о вождь, тебе благословенье. / Тебя предаст потомству песнопенье”. Но если поэта – в восторг не приводит, то какой же он тогда поэт?

Жуковский остается другом, он уже сыграл и еще сыграет в жизни Пушкина благую роль, но Пушкин не желает примириться с поэтической изменой…

Финальным аккордом к этому стихотворению прозвучит письмо генералу Толю (не путать с де Толли) от 26 января 1837 года. Остается меньше суток до стрельбы на Черной речке, а Пушкин думает о генерале Михельсоне, оболганном и забытом потомками. И неважно, совпадал ли “настоящий” Михельсон, каратель Пугачевского восстания, с тем образом, который “поставлял” поэту Толь. Как неважно было, сильно ли расходится реальный Котляревский с пушкинским портретом в “Кавказском пленнике”. Главное, мотив предательства и клеветы и ее преодоления. “Как ни сильно предубеждение невежества, как ни жадно приемлется клевета, но одно слово, сказанное таким человеком, каков Вы, навсегда их уничтожает… Гений с одного взгляда открывает истину, а Истина сильнее царя”.

20. Вы мне теперь старичка подавайте

31 июля 1836 возобновилось общение Дантеса и Натальи Николаевны: она начала выходить после родов. 6 августа откроется бальный сезон на Островах, и современник напишет: “Бал кончился. Наталия Николаевна в ожидании экипажа стояла, прислонясь к колонне у входа, а военная молодежь, по преимуществу из кавалергардов, окружала ее, рассыпаясь в любезностях. Несколько в стороне, около другой колонны, стоял в задумчивости Александр Сергеевич, не принимая ни малейшего участия в этом разговоре…”

Будущий пушкинский секундант Данзас вспоминал: “После одного или двух балов на Минеральных Водах, где были г-жа Пушкина и барон Дантес, по Петербургу вдруг разнеслись слухи, что Дантес ухаживает за женой Пушкина”. “Последовала и реакция Марии Барятинской, она записала свои впечатления от очередного бала в Павлине 17 августа: «Вначале я веселилась»”. Потом следует тринадцать зачеркнутых строк, где речь явно идет о Дантесе. После чего запись: “Раухи пригласили Александра Трубецкого и Геккерна сесть за наш стол. Я почти словом с ними не обмолвилась”. И снова уже тридцать четыре зачеркнутые строчки.

Но и это еще не беда. Дантес был в это время в моде, в том числе у пушкинского круга; не обремененный лишним знанием об искусстве, не упомянувший ни одной прочитанной им книги, он в то же время был невероятно легок на подъем, неглуп, а про книги было с кем поговорить и без него. Дантеса принимали Вяземские, Карамзины; на его ухаживания за Натальей все до осени 1836-го смотрели сквозь пальцы, что не было изменой и предательством, но привычной частью обихода. В отличие от лживых слухов о любовной связи Пушкина с сестрой жены Александриной.

В сентябре семейство Пушкиных перебралось на Мойку. В середине октября приехали Карамзины; возобновились вечера в их доме, “на которых с первого же дня заняли свои привычные места Натали Пушкина и Дантес”. Пушкин нервничал, злился; большинство – и в том числе друзья – не могли понять, что именно так его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.