Библиотека

Короче, Пушкин стр. 32

Размер шрифта
-
+
Тема

которая является в видении: “Но горний дух исчез / В бездонной синеве безоблачных небес”. Эпиграф, выбранный Батюшковым, утешает: “Души усопших – не призрак: смертью не все оканчивается; бледная тень ускользает, победив костер”. А стихи Пушкина о том, что ни дружба, ни любовь эту границу преодолеть не в силах. Души усопших – призрак, смертью кончается все.

Да, в 1830-м он вернется к образу Амалии, в “Заклинании” аукнется с элегией “Под небом голубым…” – теперь героиня покидает отечество “для берегов отчизны дальной…”. Это будут стихи о посмертном свидании, о страсти и боли, о тени подруги, а тем самым о надежде и вере:

Явись, возлюбленная тень,

Как ты была перед разлукой,

Бледна, хладна, как зимний день,

Искажена последней мукой.

Приди, как дальная звезда,

Как легкий звук иль дуновенье,

Иль как ужасное виденье,

Мне все равно: сюда, сюда!..

Зову тебя не для того,

Чтоб укорять людей, чья злоба

Убила друга моего,

Иль чтоб изведать тайны гроба,

Не для того, что иногда

Сомненьем мучусь… но, тоскуя,

Хочу сказать, что все люблю я,

Что все я твой: сюда, сюда!

Но сейчас никакого свидания. Никакой страсти. Скепсис – общий знаменатель и общий примиритель его дружеской, любовной, религиозной лирики первой половины 1820-х годов. При этом в жизни Пушкина имеется и страсть, и молодая наглость, и полное безрассудство.

В 1825-м, уже в Михайловском, он пишет в прямом смысле слова огненное “Сожженное письмо”: “Уж пламя жадное листы твои приемлет… / Минуту!.. вспыхнули… пылают… легкий дым, / Виясь, теряется с молением моим”. Если же учесть, что “виясь” в любовной лирике Пушкина связано с порывом физической страсти, смысл стихотворения обостряется до предела.

Что же до Собаньской, которая была родной сестрой жены Бальзака, то она воспользовалась случаем и сосватала за освободившегося Ризнича еще одну свою сестру.

11. Роман с судьбой

Пересмотрел все это строго:

Противоречий очень много,

Но их исправить не хочу.

Так завершается первая глава “Евгения Онегина”. Роман был затеян в том самом 1823-м, когда Пушкин написал трезвого и холодного “Сеятеля”, а в целом завершен в 1830-м, за три месяца до свадьбы с Гончаровой.

Вслед старинным английским издателям Пушкин печатал “Онегина” главами, что требовало либо схематизма, либо скоростного производства, либо смирения с неизбежными противоречиями. Со скоростями как-то не заладилось: работа над романом заняла семь с лишним лет. Схематизма Пушкин избегал: он задумал свободный роман, который растет и меняется вместе с автором. И время, чтобы устранить противоречия, у него было. При этом проявляются они повсюду. И в жанре, и в позиции автора, и в отношении к героям. Юрий Лотман говорил: количество противоречий в “Евгении Онегине” “настолько велико, что трудно отнести их на счет случайных недосмотров”. Это не сбои, как случается у Достоевского (девочка Лидочка превращается в мальчика Лёнечку), а движение замысла.

Лотман показывает это на примере первой главы. Написанная в Кишиневе, она пропитана влиянием “Союза благоденствия”; ее сатирический тон связан с верой южных декабристов в общественную роль литературы. Евгений не имеет “высокой страсти” к стихам, бранит “Гомера, Феокрита” и увлекается политической экономией, подобно будущим участникам восстания. Но в отличие от них образован поверхностно. Параллель очевидна, и она не в пользу светского героя.

Но (продолжает

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.