Короче, Пушкин стр. 33
Лотман) “работа над первой главой еще не была завершена, а в воззрениях автора успели произойти важные перемены”: скука от бездействия перестала быть в глазах Пушкина чем-то непростительным. Позже, весной 1825 года, он напишет Рылееву: “Скука есть одна из принадлежностей мыслящего существа”. Кроме того, в 1821-м самораспустился “Союз благоденствия”, в феврале 1822-го был арестован деятельный просветитель и пропагандист Владимир Раевский, однофамилец каменских знакомцев. И началось дело Орлова: генерал занял сторону солдат в конфликте с офицерами и был отставлен от командования полком. Именно тогда Пушкин написал “Демона” и “Сеятеля” (“Свободы сеятель пустынный…”), и скепсис предстал нормой, а образ умного человека стал ассоциироваться не с энтузиастом Чацким, “а с фигурой сомневающегося Демона”.
Этим бесконечные противоречия романа не ограничиваются. Татьяна, с одной стороны, “русская душою”, с другой, “по-русски” знает плохо. Она зависит от Евгения, но в конечном счете оказывается сильнее, чем он. При этом ей хватает внутренней стойкости, чтобы признать его “пародией” и не разлюбить. А в последней сцене проявить железную волю и раз навсегда отказать. Многим кажется, что ее образ центральный, но называется роман не “Татьяна Ларина”, а “Евгений Онегин”. Две сквозные метафоры противоречат друг другу – жизнь как недочитанный роман и как недопитый бокал. С одной стороны, герои заперты в пространстве пушкинского замысла, с другой, автор постоянно перемещается из реальности в сюжет и обратно… Он твердо управляет фабулой, а при этом не знает, что ждет его персонажей:
И здесь героя моего,
В минуту, злую для него,
Читатель, мы теперь оставим,
Надолго… навсегда…
Несхождения – основа новой философии Пушкина, продолжение философии противоречий. Жизнь, в отличие от смерти, находится в движении, лихорадочно меняется, а значит, без конца себе противоречит. А смерть прекращает любое движение и поэтому более цельна. Ленский мог стать обычным помещиком, а мог перерасти свой штампованный образ и действовать для “блага мира”; этого противоречия больше нет, потому что больше нет самого их носителя. “Недвижим он лежал, и странен / Был томный мир его чела”.
Но если так, то и скепсис не может быть тотальным. Он противоречив, изменчив и в любой момент готов превратиться в собственную противоположность. И касается это в равной степени мыслей, обстоятельств и людей.
12. Аринна РодивоновннаПушкин получил “прогонные” на трех лошадей (389 рублей 4 копейки) и покинул Одессу, “летом песочницу, зимой чернильницу”, чтобы на берегах среднерусской реки Сороти продолжить размышлять о море и дорабатывать одесское послание:
Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.
Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.
Привычные мотивы, романтический конфликт, безнадежность:
Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба земли повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.
От строфы к строфе противоречия нарастают. И самое заметное и важное из них: нам говорят, что свобода утрачена, любовь потеряна, кумиров больше нет – Наполеон угас, Байрон умер, – впереди порабощение, неважно, от кого оно исходит. Но в самом тексте “явлена… несомненная свобода” (выражение С. Бочарова и И. Сурат) – в интонации, мысли, владении формой. Внутри подневольного существования