Библиотека

Короче, Пушкин стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

обнаруживается полое пространство, в котором можно затаиться и принадлежать себе:

В леса, в пустыни молчаливы

Перенесу, тобою полн,

Твои скалы, твои заливы,

И блеск, и тень, и говор волн.

Скепсис никуда не делся. Но робко пробивается новый мотив. Свобода прячется внутри несвободы, а несвобода таится в свободе.

В Михайловское Пушкин прибыл 9 августа 1824 года и наконец-то встретился с родителями, братом Львом и сестрой Ольгой. И тогда же столкнулся с ситуацией, которую заранее вообразить не мог. 31 октября он расскажет о ней в письме Жуковскому, пожизненному старшему другу.

Отец, “испуганный моей ссылкою, беспрестанно твердил, что и его ожидает та же участь”. Сергею Львовичу предложили “должность распечатывать мою переписку, короче быть моим шпионом… я решился молчать. Отец начал упрекать брата в том, что я преподаю ему безбожие. Я все молчал. Получают бумагу, до меня касающуюся. Наконец, желая вывести себя из тягостного положения, прихожу к отцу, прошу его позволения объясниться откровенно… Отец осердился. Я поклонился, сел верхом и уехал. Отец призывает брата и повелевает ему не знаться avec ce monstre, ce fils dénaturé … Голова моя закипела. Иду к отцу, нахожу его с матерью и высказываю все, что имел на сердце целых три месяца. Кончаю тем, что говорю ему в последний раз. Отец мой, воспользуясь отсутствием свидетелей, выбегает и всему дому объявляет, что я его бил, хотел бить, замахнулся, мог прибить. …чего же он хочет для меня с уголовным своим обвинением? рудников сибирских и лишения чести? Спаси меня хоть крепостию, хоть Соловецким монастырем”.

В итоге сын и отец примирились; так Пушкин заново узнал отца – сначала с худшей стороны, потом скорей с хорошей, во всяком случае, приемлемой. Люди, в том числе и близкие, меняются, человек не сводится к привычному образу, он непредсказуем – опять же, покуда жив. Об этом и первые главы “Онегина”, и поэма “Цыганы”: ничего завершенного, ничего однозначного и ничего, лишенного противоречий. Но одно дело – проекция житейских обстоятельств в литературу, другое – реальность.

Второе важное “переоткрытие” касалось няни. Арина Родионовна при маленьком Пушкине не состояла; ее определили в няни к старшей Ольге, а потом к младшему Льву. Александром занималась Ульяна Яковлева – видимо, как раз она попала под раздачу Павлу Первому и дрожащими руками стягивала с Пушкина картуз. Но в большом и бестолковом барском доме все занимаются всем; соприкасался юный Пушкин и с Ариной, благодаря чему полюбил историю про Бову Королевича, позднюю богатырскую сказку с заметным привкусом масскульта, – почти наверняка ее рассказывала детям Арина Родионовна. Это нам известно более или менее точно. А дальше начинается туман. То ли Арина Родионовна воспитала Пушкина и укоренила в “русском мире”, то ли никакого ощутимого воздействия не оказала и “русский мир” пришел к нему гораздо позже, в ссылке.

Уже первый пушкинский биограф Павел Анненков метался – сначала написал о коренном влиянии Арины, потом о полной неспособности такое влияние оказать. За ним последовали другие пушкинисты; в логике одних национальный поэт должен был получить духовную прививку, да здравствует Арина Родионовна; в логике других всемирная отзывчивость производна от хороших книжек – да здравствует отцовская библиотека. Почему нельзя опираться на то и на это – неясно.

А дальше начались

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.