Кот прямо с неба стр. 26
руках моих чашка с летом.
Фимка начинает переминаться с лапки на лапку, хвостик подрагивает, в глазах появляется сомнение. Он смотрит на меня уже зло и нетерпеливо.
Я делаю глоток и продолжаю на него глядеть, склонив голову набок.
– Да блин, – ругается кот, выпрыгивает из ящика и уходит, задев меня по ноге хвостом.
Я наполняюсь сладким непередаваемым чувством самодовольства от победы над котом. Делаю ещё один глоток. Раскусываю кислую ягодку смородины.
Лето – это когда Фиму заберут.
Звонили Татьяна и Михаил. Татьяна сказала Фиме, что у неё есть панталоны, и долго смеялась с Михаилом.
После Фима сказал, что придётся поработать с чувством юмора его новых хозяев.
5 апреляСоседи наши меняют мебель. Новую мы не видели, но старая стоит пока в общем коридоре. Это: решётка для матраса, спинка двуспальной кровати, лакированная, блестящая, с узорами, ещё какие-то палки-рейки-досочки-фанерки.
Фима теперь, вытекая в коридор (а делает он это постоянно, хоть я уже и ногой перегораживаю ход, когда открываю дверь, и даже закрываю кота в шкафу – но коты, как известно, жидкость), пробегает мимо этой лакированной спинки, бросает взгляд на своё отражение и приговаривает: «Святой хвостик, красота-то какая». Потом забивается в самый дальний угол и кричит мне оттуда:
– Считаю, что надо забрать! Сама ты на такое не заработаешь. Блестит-то как!
Начинается процедура выкуривания кота.
Подключается Рони. Она подпрыгивает попеременно на передних, потом на задних лапах и напоминает взбесившуюся лошадку-качалку.
– Нюхай – ищи! Нюхай – ищи! – подбадривает она меня, вспоминая годы учёбы в собачьей школе.
Я бросаю на неё сердитый взгляд и продолжаю высматривать Фимозного. Он оказывается в самой узкой части мебельных баррикад (что ещё раз подтверждает, что коты – жидкость).
– Ату его, хозяюшка! Апорт! К ноге! Сидеть! Лежать! Фу! Выполняй команду, бестолочь! – Рони входит в раж, уже вытаскивая из памяти всё, что вытаскивается.
– Я тебе так никогда не говорила, Рони.
Собаченция прижимает уши. Я загоняю её домой и закрываю дверь.
Выкуривание провалилось. Следующий этап – переговоры.
Один раз я не заметила, что кот выскочил. И вернулась в квариру. Через десять минут в дверь постучала соседка. Фима с выражением диккенсовской сироты на морде сидел на её руках.
– Зачем вы выгнали котика? – спросила соседка.
Даже не представляю, что Фима успел ей напеть. Но в службу опеки соседка звонить не стала, потому что у этих соседей у самих рыльце в пушку. Однажды они забыли в общем коридоре Чипа. Чип – пёс, размером меньше Фимы, породы «пасть порву, моргалы выколю». Как-то я возвращаюсь домой, а Чип в истерике носится по общему коридору. Описался. Обкакался. Пока я выстукивала и вызванивала соседей, он с остервенением накинулся на мою ногу. В общем, для Чипа это была жуткая психотравма. Даже не представляю, сколько они потратили на психолога потом…
Итак, кот глубоко в мебели, и я начинаю переговоры.
– Фимка, выходи.
– Выйду, только если заберёшь домой эту красивую блестящую штуку.
– Зачем тебе? Тут и царапины есть.
– Скажи, что заберёшь!
– Я поговорю с соседями, – вру я без оглядки.
Фимозный лениво выходит:
– Ладно. Тогда пошли.
Сегодня днём мебель унесли. Фима выбежал и в панике заметался по пустому пространству.
– Обманула! Обманула! – и сам стрелой залетел в квартиру.
6