Библиотека

Кот прямо с неба стр. 28

Размер шрифта
-
+
Тема

Вопрос: что будет сажать мама на грядки в мае?

cfd07677436b298c296206b7ee35845a.jpg

– Да не расстраивайся ты, – сказал мне Фима, когда я чуть не плача смотрела на пожёванную рассаду. – Ты всё равно безрукая.

Ответ: мама закопает на грядке Фиму.

17 апреля

На Фимку злюсь. Укусил меня в лоб.

Пришёл ласкаться, у ног потёрся, на ручки забрался, в глаза смотрел преданно, уркнул пару раз, а потом лапами обхватил лицо и цапнул в лоб.

– Не гад ли ты, Фима? – Было больно, и хотелось из кота сделать коврик на стул. – Ты ж, типа, любовь демонстрировал.

– Я так понимаю любовь.

3 мая

Дождь вчера начался после одиннадцати. Крупные капли бьют по металлическому карнизу, точно толпа металлических человечков скандирует: «Оле-оле-оле-оле».

Подкреплённый поддержкой за окном, в тёмную комнату пружинистой походкой заходит Фимозятина. Не лапы у него – хоккейные клюшки, не хвост, а шланг (не спрашивайте – я не знаю, зачем хоккеисту шланг), на голове шлем, на носу маска с изображением морды кота, презирающего мир спящих людей и храпящих собак.

– Оле-оле-оле-оле! – кричат металлические человечки за окном.

– Эй, вратарь, готовься к бо-о-ою, – фальцетом фальшиво выводит Фимозный и клюшкой стучит по льду.

– Шайбу! Шайбу! Шайбу! – отскакивает от карниза.

– Айн момэнт! – отвечает кот, поправляет маску, поправляет шланг и как понесётся по льду – стрелой, молнией, ветром вольным, по пути вытаскивая из-под кровати, из-под стеллажа, из-под столика на колёсиках с лего шайбу-колёсико, шайбу-бусинку, шайбу-колпачок, шайбу-бумажку. Комаром, мухой, бегемотом несётся Фимозятина, гремя шлемом, зубами и когтями, виртуозно перебрасывая шайбы, как жонглёр проклятый. Последняя шайба – пучок моих нервов: обход, обвод, захватил, ну-ну… Удар!

– Фима, пошёл вон из комнаты, совсем, что ли, офонарел!

Кот вылетает на скамейку запасных, чтобы отдышаться и попить водички. Впереди второй период. Половой тряпкой стерев с морды пот, сплюнув невидимый зуб в подражание Овечкину, дождавшись мерного собачьего храпа, Фимоз Харламов снова выходит на лёд.

– Ещё! Ещё! Ещё! – бьётся толпа за окном в весеннем экстазе.

– Эй, вратарь, готовься к бо-о-о-о-ою, – снова на тонкой ноте. Снова фальшиво. Но на этот раз без разогрева зрителей, котина сразу приступает к делу: шайба – деталька лего летит под кровать, а вот и шайба-фантик: подбросить, ещё раз, ещё, запихнуть под шкаф, растянуться на льду, лапой-клюшкой начать вытаскивать её.

Получить тапкой! Ай, обидно, как обидно. Фимо-

зятина снова отправляется на скамейку запасных. Не везёт хоккеисту, как не везёт!

За окном расстроены. Слышно, что очень: как будто даже горох начали в стекло бросать, а может, дробь. Потом успокоились, собрались и снова ровно:

– Фима! Фима! Фима!

Толком не отдохнув, лишь поправив шланг и маску, Фимозный выходит на третий период. Он заглядывает в дверь осторожно и с вызовом одновременно:

– Эй, вратарь, гото-о-о-о…

И тут же получает второй тапкой.

– За что?! – кричит он из коридора.

cbed4caedb9e27d74ce4f75794ce999c.jpg

– Кот не играет в хоккей! – ору я вслед.

Зрители за окном умолкают. Дождь заканчивается.

4 мая

Вчера утром я обнаружила, что у последнего огурца отгрызена голова и обе руки.

Фима своего участия даже скрывать не стал.

– Ну и зачем ты это сделал? – спросила я.

Фима перевернул свою лежанку, за которую они с Рони воюют, вверх дном и лёг сверху:

– Может, я врач…

– Не иначе как психиатр…

– Хирург.

Такое утро

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.