Кот прямо с неба стр. 33
Давненько не брала я в руки эспандеры, подумала я сегодня и взяла в руки эспандеры. Ещё коврик достала зелёный. И где-то внутри себя откопала силу воли… Ну ладно, не силу – силёнку, силёнушку.
Паша тут же присоединился (мне нравится этот парень, он вообще за любой кипеж) и начал ногами растягивать мини-эспандеры – такие яркие, красивые, весенние. «Ничего, если я их порву?» – спросил Паша, пока я пыхтела над упражнением «лодочка».
«Красивая осанка, красивая осанка», – повторяла я про себя.
– Ничего, если я их порву, ничего, если я их порву? – повторял Паша.
Но эспандеры, как назло, не рвались, хотя Паша и сел уже почти на шпагат. Вопрос ребёнка стал напоминать рэп, я закрыла глаза, не выходя из «лодочки» несчастной.
Прошли годы, когда я, наконец, подумала: «Всё, опускаюсь» – и тюкнулась лицом в Фиму, который, как выяснилось, лёг мне под подбородок. Кот даже не возмутился. Глазами-пуговицами он уставился на меня:
– Чего это ты делаешь?
– К лету готовлюсь.
– А зачем?
– Чтобы в сарафанчики летние и платьица влезть.
– А-а-а, – протянул кот. – А я думал, чтобы в окно. В окно ты, кстати, не пролезешь.
Я встала в планочку и не стала ничего коту отвечать.
– Ну ладно, не обижайся, – сказал Фимозный. – У меня ж лето только с окном связано, с полётом, с ветром в усы, в уши, ворона мимо пролетает, засматривается, хвостик мой идеальный распушается…
– Фим, – я вышла из планочки. – Ты летел-то три секунды.
– Ничего, если я их порву? – снова спросил Паша.
– Давай я порву, – предложил Фима и вцепился зубами в эспандер.
Бася смотрела на всё это с высоты своего мнения о себе самой.
– Надо любить себя такой, какая ты есть, – сказала она мне. – Вот я никогда к лету не готовлюсь. Я сама лето.
Фима отпустил эспандер, тот щёлкнул.
– Конечно, моя конфетка, моя булочка с маслицем, рыбка моя вяленая, сладенькая…
– Фима, остановись, аж зубы свело… – это я.
– Нет, – сказала Бася, прикрыв лукаво глаза. – Пусть продолжает.
16 мая– Святой хвостик, светлотища-то какая! А ведь только 3.40, – сказал Фима мне на ухо сегодня ут-ром и пошёл выцарапывать что-то из-под тумбочки с Пашиным лего, приговаривая невнятное слово на букву «Ш».
– Пшёл отсюда! – рыкнула я, не поднимаясь. Кот выбежал за дверь. Но стоило мне закрыть глаза, снова прибежал. На этот раз можно было разобрать: «Ши… ши…»
– Пшёл! Отсюда! – пророкотала я и уже села. (Отчётливо услышала, как сосед снизу сонно спросил: «Куда?») Фима опять выбежал. Я осталась сидеть на тот случай, если кот снова сунется в комнату. И да – он сразу сунулся, увидел меня, показал мне язык и тут же высунулся обратно.
Легла, но заснуть не успела, потому что через несколько секунд Фимозятина уже снова что-то выскребал из-под тумбочки. Теперь я услышала:
– Шиномонтаж, шиномонтаж.
Я дёрнула сразу пятую передачу, кот – шестую. Догонять кота не стала, он уже был у канадской границы, рванула под тумбочку и обнаружила там резиновое колёсико. Пока я смотрела, нет ли там ещё чего, что может кота заинтересовать, тот как раз и вернулся.
– Мне скучно, – проныл из-за двери. – Все спят. Давай играть? Меняю лысые на шипованные!
И кот с энтузиазмом подскочил ко мне. Я спрятала колесо и легла спать. Молча.