Кот в мешке, или Анатомия одной измены стр. 13
почувствовала, как внутри меня закипает лава. Она брала на руки МОЕГО сына! Она смеялась с МОИМ мужем! Это уже не просто коллега, это — это — я даже не знаю, как это назвать. Это вторжение на мою территорию.
— Лиза, — сказала я, сжимая кружку так, что пальцы побелели, — а папа что говорил?
— Папа сказал, что она классная. И что он рад, что она работает с ним.
Классная. Он сказал, что она классная. Классная. Это слово теперь будет преследовать меня всю жизнь. Я представила, как он говорит это, глядя на неё, с этой своей тёплой улыбкой. С той самой улыбкой, которую я получаю только когда он просит меня не скандалить.
— Мам, — сказала Лиза, — а почему у тебя лицо красное?
— Потому что жарко, — ответила я.
— Жарко? Но у нас окно открыто.
— Мне просто… мне просто очень жарко. Пойди, одень Матвея.
Лиза ушла, и я осталась одна с мыслями. Она брала Мишу на руки. Она играла с моим сыном. Она смеялась с моим мужем. Это уже слишком. Это больше не просто подозрения. Это факты. У меня есть факты.
Я выпила кофе, успокоилась и начала собирать детей в сад. Обычное утро: крики, слёзы, потерянные носочки, каша, которая летит в стену, и мама, которая пытается не сойти с ума. Но сегодня я была не просто мамой. Сегодня я была агентом Кировой.
Когда я везла детей в садик, я решила провести допрос Матвея. Три года — это возраст, когда дети говорят правду, потому что ещё не умеют врать. Я обернулась к нему на светофоре.
— Матвей, а ты помнишь тётю Алину? — спросила я.
— Ага, — сказал он, жуя печенье.
— Она тебе нравится?
— У неё волосы красивые, — ответил он.
— А у мамы?
— У мамы тоже, — сказал он равнодушно, занятый печеньем.
Я поняла, что от трёхлетки не добьёшься большего. Волосы красивые. Это я и сама видела. У неё были длинные, густые, шоколадные волосы. У меня — вечный хвостик и седые пряди, которые появляются, когда смотришь на бюджет семьи.
Но я не сдавалась. Я отвезла детей в сад, вернулась домой и начала новый этап расследования: проверка машины. Антон уехал на своей машине, но у меня был запасной ключ. Я открыла его машину и начала осматривать салон. Как заправский детектив.
Я проверила бардачок. Там были документы, старые чеки, пара погремушек, которые он вёз в клинику для детей. Ничего подозрительного.
Я проверила заднее сиденье. Там лежал детский рюкзак, пакет с печеньками и… женский шарф. Шарф. Не мой. Мой шарф был красный, а этот — синий, с узором.
Я взяла шарф в руки. Он пах духами. Дорогими. Цветочными. Те самые духи, которые я видела в Инстаграме Алины. Она рекламировала их месяц назад.
Я замерла. Шарф. Её шарф. В машине моего мужа.
— Антон, — прошептала я, — ты оставляешь её вещи в своей машине?
Я представила всевозможные сценарии: она ехала с ним, она забыла шарф, он не вернул, он хранит его как талисман. В моей голове это звучало как начало романа. Трагического романа о том, как муж изменяет жене с коллегой и хранит её шарф как улику своей любви.
Я сунула шарф в карман своей куртки. Улика. Вещественное