Кричащая юность стр. 37
довольно долго гуляли с Лоис. МакФлай переживал
В одиночестве, глядя в пустую тетрадь и нервно смы́кая пирсинг в губе. Кровь немного помогла успокоиться, хоть изначально разодрать себе прокол и мысли не возникало.
Это получилось случайно. За последнее время слишком много случайностей.
В дверь позвонили, но на трясущихся ногах Марти едва ли смог спуститься и открыть.
Там стояла Элен. Уже почти полдень, так что неудивительно, что она успела и немного поспать, и покрасить голову. Она всегда ходила с розовым цветом, но новая покраска – жвачковая и светлая – вызывала отвращение. Она ни с чем не сочеталась.
– Привет, – протянула Грейвуд с нескрываемой радостью, которая оказалась абсолютно не к месту.
МакФлай не мог понять в чём подвох – куда уж ему осознавать чужую радость, когда он выглядит, как призрак. Красная футболка, некогда имевшая красивый комиксовый принт, стала затёртой, как и домашние шорты. Взъерошенные волосы, дёргающийся глаз, кровь из прокола в губе сочится.
– П-привет… Что-то случилось? – рассеянно бросил парень.
– Почти ничего, – девушка всё продолжала самодовольно улыбаться.
– Давно тебя такой не помню и меня это почему-то настораживает. Но ладно, заходи, если ты просто пришла посидеть, поговорить и никуда не спешишь.
Марти чувствовал себя слишком разбитым и никчёмным после прошедшей ночи.
– Скоро Келин, отец и его новая… Новая женщина, – на уме присутствовало иное слово, – Вернутся.
– Да, я знаю, – Элен медленно пила апельсиновый сок, который по мнению МакФлая являлся просто отвратительным.
Грейвуд выглянула в окно, будто поджидая чего-то.
– У тебя в комнате ничего не поменялось?
Опасно, опасно.
– Вроде нет.
Они возобновили общение только вчера, да и то начав «воссоединение» с конфликта и продолжив ещё более мерзким образом, однако, даже этот не помешало Грейвуд не идти туда, куда её не просят в чужом доме к тому же. Времена детства прошли, длительная ссора тоже прошла, осталась одна только… Наглость?
Прошло буквально пятнадцать минут, как в дом ввалилась «счастливая семья» – Дональд МакФлай, Энджи Хьюр и Келин. Также с ними присутствовала какая-то женщина, что за полгода изменилась довольно сильно, да и голос у неё в данный момент уж точно пребывал не в порядке.
– Не подпускайте своего сына к моей дочери!
Ей что-то ответили, но это сделал МакФлай-старший, который был ещё трезв, а значит сказали всё очень тихо.
Марти приоткрыл дверь, чтобы подслушать.
– Он её… Изнасиловал! Моя девочка пришла домой в слезах! А я вот, как смогла, сразу к вам… – он опять закрыл дверь.
Цензурных слов уже не находилось, но парень постарался выдавить хоть что-то:
– Лживая… – дальнейшее оскорбление выдалось не самым цензурным, – Это не было даже моей идеей, чёрт возьми. А как же то количество парней, с которым ты спала раньше? Не удосужилась мамочке сообщить?!
Убежать равно признать своё поражение. Подготовкой к тому самому «убежать» Марти, как раз и занимался. А точнее, натягивал джинсы и первую попавшуюся толстовку.
– И что ты надеешься сделать? Как будешь удирать? Внизу трое разъярённых взрослых, твоя любимая сестра плачет… – она сделала личико невинной овечки и чёрт возьми, как же ей шло это.
– Ты что, милая, забыла, как учила меня безопасно сбегать из дома?
– Что?
– Ну, вспомни, седьмой класс, мы с тобой пытаемся отвязаться от бедной