Кричащая юность стр. 39
не случилось, – его голос стал таким отрешенным.
– Прости, я должен был сначала тебя выслушать, ты ведь пришёл за помощью. Пошли в дом, выпьем чаю или какао, расскажешь всё.
Впрочем, рассказать о всех своих былых чувствах к Элен, о событиях некоторых прошлых сходок, о прошедшей ночи и о «финальном» омерзительном поступке Грейвуд, оказалось делом эмоционально не особо сложным. Предательство это не смерть.
– Давай подумаем логически: ты всё равно вернёшься домой, как бы сильно не хотелось этого не делать. Один вопрос – когда? Хотя, нет, вопрос ещё – что ты будешь говорить, но это мы вряд ли спланируем, так что подумаем пока что о первом.
– Когда, когда… Когда-нибудь! Моя юность ещё хочет кричать! Я понимаю, что ссора с отцом и этой Хьюр, и матерью Грейвуд неизбежна, но разве это впервые?
Вроде бы даже разговоры о таких бытовых проблемах помогали Оли немного отвлечься, главное, не свернуть с этой темы.
– Тогда тебе определённо нужно совершить что-то безрассудное! Получишь одну взбучку за два дела. Долбаная акция, – Уикс отхлебнул своё какао.
В мозгу МакФлая появилась шальная мысль. Шальная мысль, которую иначе зовут идеей. А стоит идее завладеть мозгом, так избавиться от неё практически невозможно.
– Оли, слушай, не знаком ли ты случаем с каким-нибудь татуировщиком?
Самое глупое, что только можно придумать. Но, если юность кричит, то нужно постараться это запомнить.
– Сорок семь долларов? Ты просишь качественную работу за сорок семь долларов?!
– Почему бы и нет. Мне просто нужно запечатлеть мои ошибки на моём теле. Я не буду оставлять шрамов, я оставлю фразу. Вернее, оставите вы. А если не оставите, то и сорока семи долларов не получите.
Довольно грязно выглядело это место, в которое на следующее утро, после бессонной ночи, занятой написанием глупых песен, оплакиванием Лоис и разорением всех запасов какао, чая и сладкого в доме Уикса. Однако, Оливер заверял, что здесь не подцепишь никакой дряни и сделают всё на высшем уровне.
Ворчливый средних лет мастер дымил сигарой, парни кашляли, но что ж, если идти за взбучкой, то только за два дела. Идею из голова не прогнать, так что второе дело нужно совершать пока длиться «акция».
Марти чувствовал неистовую боль, но молчал. Возможно, он перерастал понемногу внутреннего трусливого кролика. А может это просто дурость и осознание того, что уродился с низким болевым пороком.
Спустя какое-то количество времени чуть выше левого локтя с внутренней стороны красовалась надпись «мне так жаль».
– Ох, моя доброта меня грабит, – вздохнул мужчина, когда закончил свою работу, попыхивая сигарой.
– Спасибо большое, – МакФлай отдал пару мятых купюр, понимая, что давиться алкоголем в ближайшее время ему уже не за что, значит получать взбучку он будет на трезвую голову.
– О чём хоть жалеешь, что такой дрянью оскверняешь своё тело?
– Ни о чём не жалею. У меня, наверное, нет совести, поэтому эта надпись будет вместо неё.
Душное прокуренное помещение сменилось улицей. Стоял практически полдень. Оливер не бросал своего друга до самого конца, наверняка не просто потому, что ему не нашлось чем заняться несколько часов.
– Теперь по «списку настоящего панка», который нам на словах разъяснил Энклоу, ты на ступеньку ближе к «элите», – усмехнулся Уикс.
Денег уже не имелось, но парни