Библиотека

Кто читает сердце тьмы. Первый профайлер Южной Кореи в погоне за серийными убийцами стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

так как решил, что дети будут более откровенны с молодой женщиной, а не с сорокалетним мужчиной. «Вы ведь подозревали, что что-то не так?» – первым делом спросила Пэк Сынгён, вернувшись после разговора с детьми.

На четвертый день после прибытия Квон Ирён попросил собраться местных детективов. На общее совещание пришли несколько десятков человек. Профайлер не удивился, в очередной раз увидев не слишком дружелюбный настрой большинства полицейских: те были уверены, что преступники у них в руках, и не одобряли «пустой траты времени».

Окинув взглядом собравшихся, Квон Ирён произнес: «Дети дали ложные показания». Поднялся ужасный гвалт; казалось, все детективы заговорили разом. В прокуратуру уже сообщили о задержании подозреваемых матери и сестры. Заявление профайлера перечеркивало результаты расследования.

Квон Ирён ожидал подобной реакции. Она его не пугала, как могло бы случиться, работай он первый год. В начале карьеры ему не хватало уверенности в собственных выводах, за которые он всегда нес ответственность перед полицейским начальством. Но за шесть с лишним лет Квон Ирён изменился. За его плечами были и противостояние с полицией по делу Чон Намгю, и огромный опыт преодоления недоверия к профессии, и множество случаев, когда приходилось переубеждать несогласных.

«Да что вы можете знать об этом деле! – негодовали детективы. – Думаете, мы принуждали детей?!» В то время вопрос о принуждении к показаниям был для полиции крайне болезненным. Общество уделяло все больше внимания вопросам прав человека, и полиция как никогда ощущала тяжелый груз прошлого: пытки задержанных, применявшиеся следственными органами в 1970–1980 годах, стали достоянием гласности.

«Я этого не говорил, – спокойно возразил профайлер. – Я лишь сказал, что дети дали ложные показания. Не могу представить, зачем полиции понадобилось бы заставлять детей рассказывать такую историю. Думаю, у детей сформировались ложные воспоминания. Иллюзия, созданная ими самими». Детективы не сразу его услышали. Мысль о том, что их обвиняют в чрезмерном давлении на детей, завладела умами. Конечно, они понимали, что никто не заподозрит их в применении прежних насильственных методов, однако принуждение может быть и психологическим.

Анализируя ситуацию, Квон Ирён пришел к убеждению о наличии у детей ложных (ошибочных) воспоминаний, которые возникают без намерения обмануть. В медицинской литературе это явление называется конфабуляцией. Человек, страдающий таким нарушением памяти, может «помнить» о событиях, не имевших места в действительности. То есть у него происходит неосознанная фальсификация памяти. Например, пациент в больнице может быть уверен, что его навестили, хотя в действительности никто не приходил, или считать, что только что вернулся из Парижа, тогда как на самом деле ездил туда много лет назад. Конфабуляция чаще всего возникает у пациентов со старческой деменцией или мозговой травмой, но иногда может действовать как защитный механизм. Полицейским непросто было это понять.

Квон Ирён терпеливо объяснял разгоряченным детективам: «Тот, кто разговаривал с детьми, сам невольно подсказывал им ответы. Так работает детская психология: если взрослый, обращаясь с вопросом к шестилетнему ребенку, обрисовывает некую ситуацию, этот образ захватывает воображение ребенка. Детектив много раз задавал именно такие вопросы: например, спрашивал о ссорах между Чонмин и второй по старшинству сестрой. В итоге у младших брата и сестры сформировались ошибочные воспоминания, так как высказанные предположения они считали “правильным ответом” взрослому».

По мнению Квон Ирёна, детектив неосознанно оказывал влияние на детей: «Я знаю,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.