Кто там прячется во мраке? стр. 128
И не сказал ни слова.
– Какое-то извращение… – пробормотал Савелий.
– Максималист. Или все, или ничего. Всех нас терзают демоны.
– Меня не терзают, – сказал тот.
Митрич тем временем вырвался из лап привередливого клиента, прибежал и выпалил:
– Ребята, а это правда, что Бродский порезал вены и теперь в больнице? Он жив? А Шеремета выпустили! Я сразу сказал, что это не он! Кто бы мог подумать, что Драга… я прекрасно его знаю! Дал мне пару толковых советов и не взял ни копейки, очень порядочный человек! Может, неправда? Мамочка говорит, это все любовь! Любовь толкает людей на страшные поступки…
– Как же, как же, любовь-морковь! – услышали они родной голос капитана Астахова, подошедшего незаметно. – Одна любовь виновата. Ах, он так ее любил! Слегка придушил и приложил об стол, но это от большой и чистой любви. А то, что он подонок, вор, предатель, – это все так, мелочи! Что пьем?
– Коля! – обрадовался Митрич. – Он признался?
– В чем-то признался, в чем-то сопротивляется. Петляет как заяц, хватается за сердце, два раза упал в обморок. Этот идиот хранил украшения жертв! Серьга Рубович, браслет Юлии Бродской… там много чего.
– Он и колье хотел себе в коллекцию… Бедная Сандра! Федя сказал, там были две незнакомые девушки, – вспомнил Савелий. – Уже известно, кто
они?
– Выясняем, Савелий. Работаем. Кстати, когда он мыл свой бокал, то оставил два отчетливых отпечатка на кухонном кране. Просто сравнить было не с чем. Теперь есть.
– А старую даму тоже он?
– Ее соседка показала, что он украл брошку. Кража и убийство не одно и то же, Савелий.
– А грабителя Гущина кто?
– Не все сразу. Следствие продолжается, там еще копать и копать. Может, хватит?
– Леша Добродеев приходил вчера с целой компанией, хвастался, что раскрыл преступление века, и если бы не он… с риском для жизни! – сказал после паузы Митрич. – Книжку начал писать, читал первую главу! Громко, с выражением… прямо артист! Талант! Иван Денисенко фотографировал, обещал подарить фотки. И Шеремет приходил, говорит, открывает спортивный клуб, приглашал. Вам как всегда? Я сейчас, ребята!
Митрич убежал, а они смотрели ему вслед.
– Я бы упек вашего архитектора за киднеппинг, – сказал капитан. – Чтобы неповадно было, а то развели, понимаешь! А если у нее аллергия на вино? Это каким нужно быть идиотом… что хочу, то и ворочу! Ничего не буду слушать! – капитан повысил голос, заметив, что Савелий открыл рот. – Все! Если бы не философ… А ты уверен, что он отпустил бы ее? А то закопал бы в саду, чтобы не расставаться, и поставил скамейку. Я лично не уверен.
– А он выживет?
Капитан пожал плечами, помолчал и сказал:
– Между прочим, Савелий, у них роман!
– У кого?
– У философа и сестры жертвы. Нигде своего не упустит, спасатель!
– У Феди и Оли? – Савелий посмотрел на Федора. – Но она же уехала!
– Как уехала, так и приедет. Или философ рванет… куда? – Он пошевелил пальцами.
– В Хорватию, – подсказал Савелий.
– Туда. И готовый ребенок!
– Федя! – воззвал Савелий.
– Кого ты слушаешь, – сказал Федор. – У него одна любовь на уме.
– У меня?! – капитан даже задохнулся от возмущения. – А кто провожал ее в аэропорт? И вообще! Ну, философ! Одного не понимаю…
– Чего? – спросил Савелий.
– Вот скажи, что он в ней