Кукла Коломбины стр. 84
могут! А почему? А потому что гнилой народец там собирается! Через одного либо развратники, либо извращенцы! Да такие любого удавят, не поперхнутся!
И как он только додумался послать девчонку-подлеточку в сей вертеп!
Убедила она его, что найдет преступника и будет ему за это почет и уважение!
Купился, старый хрен!
И где только его разум в этот момент был? Спал-почивал, поди!
Теперь Фефа до самой смерти – его, конечно, смерти – пилить будет!
Афанасий Силыч до того распереживался от этих мыслей, что весь взмок под мундиром.
Для успокоения решил выпить чаю. С утра маковой росинки во рту не было, а все потому, что с аппетитом незадача вышла. Не лезло ничего в глотку, хоть убей.
Чайник у него был свой. Маленький. Латунный. И спиртовка. Заваривал чай прямо в кружке. Так проще, вот только чаинки сплевывать приходилось. Но это пустяки.
А все же до чего-то Нюрка там докопалась. Иначе зачем бандюганам ее похищать понадобилось? Разворошила, видать, осиное гнездо. Правда, что ли, обменять думали? Да нет! Ерунда это! Но ведь и убивать не стали! Или просто ждали чего-то?
От одной мысли, что с Нюркой могло случиться страшное, у Афанасия Силыча засосало под ложечкой. Дрожащими руками он кинул в кружку щепотку заварки и залил кипятком.
Сейчас выпьет чайку, и полегчает. Он понюхал пар, поднимавшийся над кружкой, и поудобнее устроился за столом. Пил, отдуваясь, и скоро почти что расслабился.
Но тут в дверь постучали, и на пороге нарисовался Кулаков.
– Разрешите?
– Чего тебе? – не по уставу спросил Чебнев.
– Вы доложить велели про мальчонку, что давеча взяли.
– Докладывай, – буркнул Афанасий Силыч, закрывая ящик стола, в который убрал фунтик с сушеными яблоками.
– Сестры у него никакой нет. Сирота он. Подвизается в подмастерьях у сапожника на Мытнинской. У бань. Живет у него же на чердаке.
– Понятно. Что говорит? Для кого куклы брал, сознался?
– Нет. Свое твердит.
– Да какое свое, ежели насчет сестры соврал? – повысил голос Чебнев.
– Не могу знать, Афанасий Силыч.
Он прикрыл глаза и с минуту сидел, стараясь успокоиться и принять как данность, что подчиненные у него все пошли в своего начальника: такие же бестолочи.
Кулаков ожидал, вытянувшись.
– Вот скажи мне, друг любезный, – наконец смог вымолвить Чебнев, – что мы за полицейские, если не можем мальчонку разговорить? Он же ребенок!
– Ваше благородие, так не лупить же его по заду!
– Лупить будешь своих мальцов, а для задержанных есть методы дознания! Ступай, и чтобы через час были результаты!
– Слушаюсь!
Все одно к одному! Три убийства и ни одного путного подозреваемого! Начальство сожрать без соли готово! Сотрудники все негодные! А Нюрка, своевольница этакая, вообще скоро в могилу вгонит!
И тут как по заказу в кабинет влетела та самая Нюрка и завопила с порога:
– Тятенька! Я нашла его! Нашла!
Афанасий Силыч аж ногой от злости топнул!
– Нюрка! Перестань орать как оглашенная!
Она подлетела к столу и, схватив графин с водой, принялась жадно пить из горлышка.
– Утихомирилась? – хмуро поинтересовался Афанасий Силыч, когда дочь отставила графин. – Говори теперь, откуда такая встрепехнутая прибежала! Предупреждаю: если снова полезла куда не следует, посажу под замок! Навечно!
Нюрка кивнула, заранее соглашаясь на все сатраповские меры, и села, сложив ручки на