Кукла Коломбины стр. 92
было восемь лет назад.
– Восемь лет? Все это время я считала тебя погибшим. Почему ты сразу не нашел меня?
– Несколько лет я жил в Одессе. Приходил в себя. Рождался заново. До столицы добрался через три года.
– Ты не смог меня найти?
– Я нашел тебя. Этот день я запомню навсегда. Это был канун праздника. Тридцать первое декабря одиннадцатого года. Ты помнишь, что произошло в тот день?
– Кажется… в этот день открылась «Бродячая собака».
– У тебя хорошая память. Михайловская площадь, дом Жако, подвал. Перед входом висел плакат: «Все между собой считаются знакомы». Смешно, но тогда мое сердце забилось в предвкушении нашей встречи. Я знал, что ты будешь там. Как только появился в городе, сразу стал искать. И однажды увидел твое имя на афише. Ты значилась под фамилией Глебова, и, не поверишь, я воспринял это как знак. Афиша была старая, ты уже не работала в том театре. Знакомый, который тогда был начинающим художником, подсказал, что накануне Нового года откроется заведение, в котором, по слухам, соберется вся артистическая братия. Он же раздобыл для меня приглашение. Я представлял себе нашу встречу.
Биндюжник вдруг снова захохотал. Ольга смотрела на него с ужасом.
– Смешно подумать, что во мне оставалась толика наивности. В мечтах я видел, как увижу тебя в числе зрителей, подойду и незаметно встану рядом. Ты оглянешься рассеянно, посмотришь прозрачными глазами и вдруг узнаешь. И в этот миг все вернется! Моя реальная жизнь, исковерканная, растоптанная, загубленная, вдруг исчезнет, и я вернусь к той, где был родной дом и ты – моя любимая сестренка. Мое солнышко. Мой лучик. Моя Коломбина.
– Павлик…
– Заткнись! Не открывай рот! Ты не имеешь права говорить со мной!
По другую сторону дорожки Нюрка вжалась в землю, хотя и так уже лежала распластавшись. А если он сейчас бросится на Ольгу? Что тогда делать? Единственное, что приходит в голову, – отвлечь его внимание и дать ей шанс убежать.
Она приподняла голову, мысленно готовясь к рывку, но Глебовы все еще стояли, не двигаясь.
– Я купил новый костюм. Не хотел предстать перед тобой биндюжником. Я собирался выглядеть как Павел Глебов. Ведь ты должна была узнать меня. Несмотря ни на что, с первого взгляда. Иначе все напрасно.
Глебов глубоко вздохнул и сжал кулаки.
– Я мечтал… Но глупая хрустальная мечта разлетелась бы в прах.
– Я была в тот вечер в «Бродячей собаке». Почему ты не подошел ко мне?
– Я… Я не узнал тебя.
– Как?
– Я увидел вовсе не того ангела, который жил в моей голове. Ты была иной. Танцевала почти обнаженной перед вожделевшими тебя мужчинами, улыбалась и кокетничала, как последняя шлюха.
– Это было просто выступление!
– Нет! Это не было выступлением! Это была ты! Ты! Но не моя милая сестричка Оленька, а сластолюбивая, развратная Мессалина!
– Павел! Не смей! Я актриса! Это был просто номер!
– Сначала я тоже так подумал. Уговаривал себя.
Чебнев все прислушивался. Понять бы, есть на другой стороне кто или нет? Хоть кукушкой кричи. Как ни пыжься, одному ему с Биндюжником не совладать. Экий бугай!
По другую сторону вслушивалась в разговор Нюрка. Она знала, что тятенька рядом, но не могла понять, где именно. В иные мгновения ей казалось, что