Кукла Коломбины стр. 98
– Не знаю. Когда увидела ее впервые, подумала, что она похожа на стрекозку. Беспечно и суетливо порхает по жизни, не задумываясь о том, что ждет впереди. А потом поняла: она просто играет роль. Прячется за маской феи кукол. Не хочет показывать раны, которых много в ее душе.
– Бедная Коломбина, – с нескрываемым скепсисом произнес Синицкий.
Нюрка взглянула с укором.
– Мне жаль ее. Дважды потеряла брата.
Они замолчали, думая каждый о своем.
– Глебов доживет до суда? – прервал молчание Николай.
– Не хочу об этом думать. Лучше расскажи, как там «Привал комедиантов»?
– Ты удивишься, но ничего не изменилось. Наняли новую подавальщицу и карлика. Едят, пьют, слушают Маяковского. Он теперь часто выступает.
– Громила? – поразилась Нюрка. – Не верю, что его стихи всерьез могут кому-то нравиться! Это же просто… словесные выкрутасы и ничего больше!
– Я тоже сначала был не лучшего мнения. Но недавно он прочел один стих… Пару строф я запомнил. Хочешь послушать?
Нюрка, помедлив, кивнула, готовясь к страшному.
– Завтра забудешь, что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Нюрка подняла на Николая заблестевшие от слез глаза, они шагнули друг к другу и неожиданно поцеловались.
Это был другой поцелуй, совсем не похожий на тот, которого она так долго стыдилась.
Вкусный и очень длинный.
И эта рука у нее на спине…
В конце коридора что-то упало, звякнув. Она отстранилась и улыбнулась.
Николай с трудом перевел дыхание, хотел что-то сказать, но замялся и спросил совсем другое:
– Тебе понравились стихи?
Нюрка кивнула.
«Последней нежностью выстелить». Не думала, что он на такое способен, этот горлопан.
Она немного покрутила пуговицу на его тужурке и неожиданно поинтересовалась:
– А как твоя книга? Материала хватает?
– О! После всего, что случилось, недостатка в нем нет! – рассмеялся Николай.
В коридор выплыла встревоженная Фефа.
– Анна, ты где? – зычно прокричала она, оглядываясь и не видя их в полутьме коридора.
Нюрка пригладила волосы.
– Анна – это серьезно. Это девятый вал. Надо бежать.
Она сделала уже два шага, а он все не отпускал ее руки.
– Увидимся, – шепнула она и побежала на голос.
Николай проводил ее глазами и вдруг, отвернувшись к окну, закашлялся.
Накануне
Афанасия Силыча отпустили из больницы, и дома наконец-то наступила благодать. Даже Фефа оставила свои фельдфебельские замашки, лишь бы ничем не огорчать ослабевшего героя.
Еще в палате Чебнев узнал, что со стороны довольного начальства готовится ему награда – та самая медаль. А к ней в придачу – денежка, да неплохая.
На радостях Афанасий Силыч накупил домашним подарков и всякой еды. Фефа испекла сладкий пирог с ревенем. На торжество было решено позвать гостей.
Была задумка и у Нюрки. Для ее исполнения она отправилась домой к Синицким.
В прошлый раз повела себя довольно смело, и это мягко сказано. Ворвалась к незнакомым людям, решительно вызвала Николая и увела за собой. Но тогда была причина вести себя беспардонно. Впрочем, в тот момент она думала лишь о том, как поймать убийцу, и совершенно забыла о манерах.
Нынче пришлось вспомнить.
Она хотела пригласить Николая в гости, а это совсем другой