Библиотека

Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

– отнюдь не самые совершенные создания, но стремящиеся к самосовершенствованию, что дает основание верить в них.

Однако пандемия разрушила эту веру. Мне внушала страх не болезнь как таковая, а политическая обстановка. Я видел вокруг себя только бряцание оружием, взаимные обвинения, паранойю, борьбу за власть, призывы к войне. Ложь была самой популярной темой бесед, ненависть вещала самым громким голосом, акты насилия были самыми запоминающимися поступками.

Страны и народы не встали плечом к плечу перед лицом опасности, угрожавшей всему человечеству. Напротив, они увидели в этом возможность разделять и властвовать.

Кто-то, не удосужившись задуматься, публиковал статью, в которой говорилось, что большое количество смертей в Америке служит признаком того, что Соединенные Штаты готовы к войне. Другой умник размышлял в газете, что американцы азиатского происхождения, возможно, недостаточно «американцы».

И я вдруг неуютно почувствовал себя в собственной стране.

Я не мог писать истории о будущем. Не мог читать истории, написанные другими людьми, потому что все описанные в них события происходили в мире до пандемии. Они не имели отношения к нынешней действительности.

Чтобы отвлечься, я пытался заниматься всем чем угодно, кроме написания рассказов. Чинил старые игровые приставки. Водил паяльником по проводам, наблюдая, как медленно оживает мертвый экран, когда застарелый припой, расплавившись, вновь начинает пропускать через себя электричество. Пек хлеб, убивая время на замешивание и формование теста, подобно тому как Измаил[1] [1 Герой романа Германа Мелвилла «Моби Дик, или Белый кит». – Примеч. перев.] убивал время на корабле «Пекод», разминая комки в китовом спермацете. Обучал нейронные сети, скармливая им свои выдумки в надежде – не совсем безумной, – что роботизированная версия моего разума продолжит рассказывать истории о будущем в то время, когда я уже лишусь такой возможности.

А потом взялся читать «Дао Дэ Цзин».

За тысячелетия, прошедшие с момента написания этой книги, она стала неотъемлемой частью китайской культуры и языка. «Дао Дэ Цзин» является источником бесчисленных аллюзий, метафор, устойчивых выражений, идиом. Вырасти китайцем – значит впитать Лао-цзы из окружающего воздуха. Я знал, что управление страной ничем не отличается от приготовления на обед маленькой рыбки, а лучшие сосуды выходят из печи последними. Знал, что идеальное политическое государство строится на афоризмах о горланящих петухах и лающих собаках. Знал, что эти фрагменты взяты из трудов Лао-цзы, хотя никогда не читал «Дао Дэ Цзин». Точно так же в детстве я мог взять в руки пластмассовый череп и воскликнуть: «Бедный Йорик!» – задолго до того, как прочел Шекспира.

Но я никогда не читал эту книгу от начала до конца. Как и в случае со многими другими образцами классической литературы, я полагал, будто знаю ее по различным переводам, цитатам, крылатым выражениям, забытым метафорам.

Я взялся за «Дао Дэ Цзин» от отчаяния. Я читал эту книгу, потому что уже не мог ни читать, ни писать какие-то другие истории. Я читал ее, потому что будущее представлялось мне абсолютно безнадежным. Читал в надежде найти выход из тьмы.

Но я не нашел в «Дао Дэ Цзин» ничего из того, на что надеялся. Лао-цзы – это не тот добрый и мудрый старец из восточных сказок, который так и сыплет ничего не говорящими банальностями. Он резок, но не наносит

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.