Ледяной ветер Суоми стр. 69
ударят нам в спину.
Казанцев помолчал, затем ответил:
– Я давно заметил неладное. Вы не поймете, о чем говорят в трамвае или на рынке, а я пойму…
– Потому вас и пригласили в контрразведку!
– Ясно как божий день – они готовятся. И ставят на Швецию с Германией. Но шпионаж!
– А что шпионаж? Одно идет об руку с другим. Тевтоны сказали: если хотите, чтобы наш десант был успешен и мы побыстрее вас освободили – давайте сведения о численности и дислокации. А там и до диверсий недалеко.
Офицеры дружно кивнули, потом Казанцев спохватился:
– Так что про Лыкова? Я имею в виду шифр.
– А… У них в департаменте есть замечательный специалист-дешифровщик по фамилии Зыбин. Он помогает нам, военным, если попросит директор. А директор, фамилия его Белецкий, сделает это по просьбе Алексея Николаевича.
– Лыков – такая величина, что отсюда влияет на решения в Петербурге?
Насников пояснил:
– Я имел с ним дело во Владивостоке, когда схлестнулся сразу с несколькими разведками: китайской, японской, германской. Там кипящий котел… Алексей Николаевич хоть и уголовный сыщик, но в наших делах тоже большой дока. Приятель генерал-майора барона Таубе – слышали о таком?
Казанцев развел руками:
– Нет. Я же пришел в контрразведку из воинских начальников. Мое дело было призыв. Жеребьевка, учет резервистов, сборы… Когда финляндцы отказались служить в русской армии, на нашу долю остались только русские уроженцы края. А их раз-два и обчелся. Десять тысяч человек, включая женщин и детей. Я уже хотел переводиться в строй, а тут предложили к вам. Скажите честно, Олег Геннадьевич, служба ваша вам нравится? Хорошо ли копаться в чужом грязном белье?
Штабс-капитан ответил:
– Вы спросите у гнойного хирурга: хочется ли ему лезть в чужую рану, марать руки гноем, ставить дренаж? Но ведь больного надо лечить, иначе он умрет.
– М-да… Значит, мы с вами хирурги?
– Считайте, что да. Иначе вам трудно будет служить в контрразведке.
Тут дверь открылась, и вошел Лыков.
– Здравствуйте,
господа. Не помешал?
– Как раз вовремя, мы с Дмитрием Леонидовичем только что говорили о вас. Перехвачено письмо, предположительно германского агента. Оно зашифровано. Вот, взгляните.
– Отчет о продажах? – уточнил сыщик. – От здешнего генерального представителя на Подольский завод?
– Именно так. Ничего странного не замечаете?
Лыков долго изучал столбики цифр. Насников хотел уже поерничать, как вдруг статский советник сказал:
– Не уверен, но вроде бы у «зингера» номера не пятизначные, а длиннее. То ли шесть, то ли семь цифр.
– Браво! – хлопнул в ладоши штабс-капитан и выразительно посмотрел на подполковника. – В них семь цифр. А в этих на две меньше.
– Пятизначный код, любимый у немцев, – подхватил Алексей Николаевич. – Уже разгадали?
– Боюсь, здесь некому это сделать. Я только что рассказывал Дмитрию Леонидовичу о вашем гении, Зыбине.
– Зыбин и впрямь гений в своей области, – подтвердил командированный. – Вы хотите, чтобы я привлек его к дешифровке?
– Хорошо бы, – неуверенно сказал Казанцев. – А он согласится? Понадобится отношение генерал-губернатора?
Лыков фыркнул:
– Иван Александрович выпил со мной не одно ведро чая. С баранками. Он главный водохлеб в чайной комнате департамента, которую я, как человек обеспеченный, уже много лет содержу за свой счет. Куда он теперь денется? Сейчас отстучу ему экспресс, и ждите результат.
– А сам отчет? – напомнил подполковник.
– Перефотографируйте, оригинал запечатайте обратно в конверт и