Ледяной ветер Суоми стр. 71
на встрече у генерала Новикова, помните?
– Помню. Но все-таки сколько? Встреча завтра.
Еремин покосился на помощника, тот ответил:
– Надежных – трех.
– А выходов из «усадьбы священника» восемь. Где взять еще людей?
Полковник Николаев сразу открестился:
– У меня нет, всех услал в шхеры. Поступили сигналы, что уволенные финские лоцманы занимаются незаконными промерами и съемками в фарватерах. Не иначе как в целях шпионства. Мне хватает хлопот с моей крепостью и с побережьем. Лето выдалось сухое, шхеры обмелели, вскрылось много новых камней. Идут работы по приспособлению фарватеров для нужд военного флота. И эти сукины дети торопятся сообщить о них в Берлин!
Еремин задумчиво сказал:
– Все наши люди на виду. Вот бы найти новых, не примелькавшихся. У меня была мысль, давайте ее обсудим. Два промышленника в Гельсингфорсе являются нашими тайными союзниками. Оба финляндцы, оба русофилы, и оба вынуждены это скрывать…
– Первый – это Худовиннен, владелец фабрики фарфора и керамики «Арабис»? – спросил Казанцев.
– Да. Но…
– А второй – Фацер, хозяин кондитерской фабрики?
– Точно так.
Полковник выглядел растерянным. Подполковник его добил:
– Если даже я это знаю, то активисты знают тем более. Не губите людей.
Чуйкевич неожиданно влез с вопросом:
– Господа, разъясните мне наконец, почему компания «Зингер» замечена у нас в шпионстве? Ведь ее хозяева – американцы. Нам с ними не воевать!
Все глубокомысленно молчали, ждали, что кто-то другой ответит. Лыков решился первым:
– Юридически компания американская, это верно. Однако главные учредители – германские подданные и проживают в Гамбурге. «Зингер и К 0 » имеет представительства во всех уездах Российской империи. Во всех! Это уникальная торговая сеть. Но похоже, не только торговая. Агенты компании три раза в год присылают в дирекцию отчет о своем районе. В нем надо сообщить не только количество продаж, но и статистические данные о численности населения. А еще о состоянии дорог, наличии в районе военных объектов, расположении войск, складов. И сколько имеется промышленных предприятий, каких именно, сколько там трудится рабочих. Правление общества раньше сидело в Петербурге, на Невском проспекте. Но год назад вдруг перебралось в Москву, на Старую площадь. Подальше от глаз подполковника Ерандакова. Потому как столичные контрразведчики начали к ним внимательно присматриваться.
Опять заговорил Казанцев, деловито и убедительно:
– У меня есть другое предложение насчет кадров. Вспомните, что в Великом княжестве уже двадцать пять лет стоят наши войска. Это двенадцать стрелковых полков с приданной им артиллерией…
– И что? – перебил его Еремин. – Солдата филером не пошлешь. А кто уволился со службы, сразу едет в Россию.
– А вот и не так. Многие демобилизованные остаются. Женятся на финках, открывают свое дело, посещают клубы и заводят приятелей из числа местных. Это наш золотой фонд: русские, укоренившиеся в Суоми.
– Ага… – сообразил Чуйкевич. – Вы полагаете…
– Именно. Люди выучили здешние языки, примелькались соседям, вросли корнями, так сказать. Их дети ходят в компании с финскими, перемешались – одна среда. Я знаю, слышал много раз, будто бы стрелки офинились. Их в этом укоряют. А что в том плохого, если они дружат с местным населением?
– Очень хорошо, что дружат, – подхватил сыщик. – Я начинаю понимать мысль Дмитрия Леонидовича. Он ведь и сам, помнится, выходец из финляндских стрелков.
– Да, – подтвердил Казанцев, – я перешел в воинские начальники из Четвертого полка. И знаю много отставных нижних чинов,