Летняя королева стр. 100
сир, в отсутствие жены, – заметила Алиенора.
Рауль пожал плечами:
– Это всего лишь танцы.
– А по тому, чего не видит глаз, сердце не горюет?
– Я бы никогда не позволил себе огорчить Петрониллу.
– Рада слышать, потому как в противном случае мне пришлось бы вырезать ваше сердце и ту часть, которая нанесла оскорбление.
– Ваша сестра в состоянии сделать это сама, – сказал он, криво усмехнувшись, а затем сложил руки на груди. – Вы хотели поговорить со мной еще по какому-то поводу или только предостеречь меня от других женщин?
Она натянуто улыбнулась:
– Я хочу, чтобы вы направили свой талант убеждать в другую сторону. Желательно, чтобы вы придумали, как изменить мнение людей, не желающих поддержать идею Людовика о спасении Эдессы.
Он посмотрел на королеву, явно забавляясь:
– Даже если я один из них?
– Сомневаюсь, – усмехнулась она. – Вы достаточно проницательны и амбициозны, чтобы понимать свою выгоду. Учитывая ваш возраст, вы можете предпочесть остаться во Франции, со всеми преимуществами, которые за этим последуют.
Он продолжал забавляться, но соблюдая осторожность:
– Вы настроены сделать все, чтобы этот план осуществился. Мне понятно ваше желание помочь родному дяде. Вы говорите, что по тому, чего не видит глаз, сердце не горюет, но, видимо, это относится также и к вам. Разве вас не заботит, что ваш
супруг будет отсутствовать по крайней мере два года, находясь в большой опасности?
– Конечно заботит, почему я и хочу, чтобы он получил многочисленную армию, поддержку и припасы, – парировала она. – Он поедет в любом случае, но я бы предпочла, чтобы его поддержали все группировки, ибо как иначе ему удастся помочь моему дяде и сделать все, что необходимо?
– И в чем же здесь моя выгода?
– Думаю, вы сами это отлично понимаете. Королю понадобятся надежные люди, чтобы помочь править Францией во время его отсутствия.
– Помочь кому? – поинтересовался он.
Алиенора, улыбнувшись, протянула руку:
– Идемте, поговорим во время танца.
Рауль тихо рассмеялся.
– Мне кажется, я теперь в большей опасности, чем еще секунду назад, – сказал он и повел королеву в круг.
Через неделю после Рождества придворные разъехались, а из Рима пришла весть, что папа призвал Францию и все христианские государства собрать армию и прийти на помощь Эдессе. Людовика взбесило такое промедление.
– Узнай мы об этом на прошлой неделе, у меня был бы козырь в виде папской санкции, – рычал он.
Алиенора оторвалась от письма, которое диктовала одной из своих приближенных.
– Тем не менее призыв папы добавит тебе веса во время съезда на Пасху. На Рождество собралось много народу, но Пасха пройдет пышнее. И если ты отправишься в крестовый поход, то многие пойдут за тобой. Теперь, когда в дело вступил Рим, многие пересмотрят свое решение. Попроси папу прислать Бернара Клервоского прочесть проповедь на Пасху. Он известный оратор. – Она откровенно не любила аббата Бернара, но уважала его способность довести толпу до экстаза.
– Монахам запрещено проповедовать вне стен их монастырей, – возразил Людовик, но несколько оживился.
Алиенора фыркнула:
– Когда подобное волновало Бернара Клервоского? Он может проповедовать смирение, может с жаром осуждать грех гордыни в других, но факт остается фактом – он любит звучание собственного голоса в полную мощь, и другие тоже.
– Не следует говорить подобные вещи о святом человеке, – упрекнул ее Людовик.