Летняя королева стр. 116
конца дней будет помнить терпкий запах земли. Жоффруа принес ей реестр того, что у них было, и того, что понадобится, чтобы достичь Белграда.
– Это в том случае, если мы не потеряем ни одной лошади и оставшиеся повозки продержатся до конца пути, – мрачно изрек он.
– Так если это минимум, стоит ли нам беречь излишки?
– Придется балансировать между сохранением излишков и стоимостью их перевозки, но я бы ответил утвердительно.
Она поблагодарила его и спрятала реестры в маленький сундучок, где хранила деньги.
– Значит, так и поступим. Я доверяю вашему суждению.
– Это большая честь для меня. – Жоффруа слегка улыбнулся.
– Действительно, поскольку я редко кому ее оказываю.
Он посмотрел на нее не мигая и с трудом сглотнул.
– Я сделан из очень грубого вещества по сравнению с дамой моего сердца.
– Не верится, что она так думает, – мягко заметила Алиенора.
Перед палаткой поднялась суматоха, возвестившая о прибытии короля. Алиенора отпрянула, а Жоффруа поклонился и ушел заниматься делами.
Сквозь раскрытый полог она наблюдала, как Людовик спешивается. Настроение у него было отвратительное. После Витри морщины между его бровями вообще не разглаживались, но сейчас они стали еще глубже.
– Мадам, я получил ваш вчерашний ответ, – начал он без преамбулы, врываясь к ней в палатку. – Вы больше не будете подобным образом разговаривать с Тьерри де Галераном. Это недостойно королевы.
– Сир, мне бы доставило огромное удовольствие вообще не разговаривать с ним никогда, – ответила она. – Я не потерплю ваших шпионов в моем окружении. Если вам что-то нужно от меня, проявите любезность прийти и попросить сами.
Он поджал губы:
– Это было обычное дело. Мне передали, что вы пили у костра с солдатами. Неподобающее поведение для королевы Франции.
– Я разговаривала с моими командирами, – возразила она. – В этом не было ничего неподобающего. Вы прислали де Галерана сказать, что вам нужны мои лошади и припасы. Когда мы только отправились в путь, вы обвиняли меня в расточительности – мол, я слишком много всего везу с собой, но вот теперь вы остались без денег и провизии, так кто в этом случае поступил умнее?
Людовик рассердился:
– Осторожнее, мадам! Вы моя жена и должны во всем меня слушаться. Если только не хотите попасть под домашний арест, будете вести себя разумно.
Презирая мужа всей душой, Алиенора не понимала, как вообще могла когда-то считать его привлекательным или даже приятным. Перед ней стоял ворчун, преждевременно превратившийся в старика, полный праведного гнева, мучимый чувством вины и презрением к самому себе, так что все зло мира превращалось в грехи ближайшего козла отпущения. Сочувствие, которое она раньше к нему питала, давно исчезло. Когда-то Алиенора надеялась вытащить его из трясины, изменить, но он слишком глубоко увяз, да и ее тянул с собой.
– Разумно, – повторила она. – Действительно, сир, вы подаете мне пример. Вам будет приятно узнать, что господин де Ранкон собирает сейчас лошадей и провизию, о которых вы просили, а я затребовала дополнительные средства из Пуату и Аквитании. – Она протянула ему пергамент с печатью.
Людовик взял свиток кончиками пальцев и, не говоря ни слова, вышел из палатки. Алинора знала: он не обрадуется тому, что она дала ему, но надеялась, что муж на какое-то время успокоится. Теперь ей не оставалось ничего