Библиотека

Летняя королева стр. 221

Размер шрифта
-
+
Тема

вверх, и впервые Алиенора увидела его глаза при дневном свете: прозрачно-серые с зелеными крапинками в глубине, они смотрели умно и пронзительно. На светлых ресницах словно осела золотая пыль. У него оказалась гладкая белая кожа, квадратный подбородок и мягкая бородка рыжевато-золотистого цвета. Он обладал красотою молодости, хоть был уже не мальчик. Генрих лишь вступал во взрослую жизнь, и это вызвало у нее страх.

– Надеюсь сделать вас не только герцогиней Нормандии и графиней Анжу, но со временем и королевой Англии, – сказал он самоуверенно.

Алиенора вскинула брови:

– Ну а я больше чем надеюсь сделать вас моим консортом, герцогом Аквитании.

Они оценили друг друга острыми взглядами. Не поднимаясь с колена, Генрих взял ее руку и прижал к своим губам, и пока не отпустил ее, успел надеть на оба запястья браслеты, привезенные в дар.

– Это первый подарок из многих, которые последуют в будущем. Я имею в виду не только драгоценности и золото, но империю и престиж. – Говоря это, он повысил голос, чтобы донеслось до всех, кто находился в зале.

До Алиеноры долетел одобрительный гул вассалов. Именно это они желали услышать. Она осталась довольна, но, в свою очередь, насторожилась. Ей был не нужен муж, отнимающий у нее власть, в то же время она нуждалась в сильном человеке, способном подтвердить свое слово делами. Ей также был не нужен хвастливый мальчишка, который только обещает, но ничего не делает. Впрочем, Генрих на такого не походил. Его взгляд говорил о решительности гораздо более взрослого человека.

Она посмотрела на браслеты. Драгоценности, чтобы украсить королеву, или новые оковы? Алиенора наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Ловлю вас на слове, – произнесла она и подняла его с колен, тогда весь зал взорвался приветственными криками.

Остаток дня заняло официальное пиршество. Алиенора обратила внимание, что Генрих ведет себя слишком бурно, словно не в силах сдержать бьющую через край энергию, но в то же время ему удавалось быть очаровательным и любезным. Он находил нужные слова для каждого, будто видел его насквозь. Молодой человек напоминал ей прядильщицу перед корзинкой с необработанной шерстью, которая скручивает нити политики, вытаскивая из нее понемножку материала. Неужели ему всего девятнадцать? Она взглянула на его руки, когда он разламывал хлеб. Левую украшал великолепный перстень с сапфиром. На правой через тыльную сторону ладони тянулась царапина, ноготь на мизинце был черный – видимо, от удара. Это руки человека, привыкшего крепко держать поводья, направляя своего коня туда, куда ему нужно.

– Вы были гораздо сдержаннее, когда приезжали в Париж с отцом.

Генрих потянулся к своему бокалу:

– И на то была весомая причина. Я не хотел вызвать подозрений, ведь мы тогда пытались договориться о перемирии, – и без того трудное дело, чтобы Людовик учуял какой-то подвох.

– Волк в овечьей шкуре?

– Лучше сказать – лев в обличье ягненка.

Алиенора рассмеялась. Он хоть и молод, но за словом в карман не лезет и отпускает уместные замечания – таким талантом Людовик никогда не обладал.

Генрих откинулся на спинку стула, примостив бокал на золотой пряжке пояса.

– Я сожалею об одном: что не могу остаться в Пуатье и вести себя, как подобает молодожену. Меня ждет неотложное дело в Нормандии, а также трон, которого необходимо добиться

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.