Летняя королева стр. 235
темно-алые розы, источающие кровь, а утром она проснулась и обнаружила, что у нее начались месячные и семя Генриха не укоренилось. На самом деле она не ожидала этого, ведь у них была всего одна ночь, но тем не менее ее тревога возросла. Прежде чем покинуть Фонтевро, она снова помолилась в церкви и опустилась на колени перед Матильдой, чтобы получить благословение. А затем вместе с Эммой она присоединилась к своей свите и поехала на юг, в безопасную Аквитанию.
Глава 47
Пуатье, август 1152 года
Все утро Алиенора занималась государственными делами Пуатье. И в зале, и во дворе царила суета – приходили и уходили гонцы, просители, писари и слуги. Она получила известие от Генриха прямо с полей сражения. Он предпочел не встречаться со своими врагами в открытом бою, а напасть на них в уязвимых точках, там, где они меньше всего ожидали, причем так молниеносно, что они дрогнули и отступили. Алиенора заранее позаботилась о безопасности собственных границ, поскольку замки мятежного брата Генриха, Жоффруа, находились слишком близко к Пуату, чтобы не испытывать тревоги.
Алиенора разглядывала новую серебряную печать, стоявшую на столе. Она заказала ее сразу после свадьбы, надпись по кромке объявляла ее графиней Пуату, герцогиней Нормандской и графиней Анжуйской. Все эти земли принадлежали ей, и она не собиралась отдавать их узурпаторам. Под каждым документом с ее подписью стояла эта печать, вызывая в ней чувство гордости и удовлетворения.
Решив проветрить голову перед обедом, она приказала оседлать коня. Стоял прекрасный летний день, и лошадке не терпелось пробежаться. Алиенора не стала ее сдерживать, и когда легкая рысь перешла в галоп, она наслаждалась скоростью, чувством свободы и иллюзией, что сумеет убежать от своих забот. Некоторые придворные считали ее беспечной, но на самом деле скачка во весь опор не имела к беспечности никакого отношения. Алиенора прекрасно сознавала разницу между беспечностью и расчетливым риском.
Через какое-то время Алиенора перевела кобылу на прогулочный шаг, похлопав животное по взмокшей шее. Они доехали до покрытого лишайником римского воина, который почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, пятнадцать лет назад, когда отправилась на верховую прогулку с архиепископом Жоффруа и он сообщил ей о предстоящем замужестве с Людовиком Французским. Тот же слепой взгляд широко открытых белых глаз, тот же лишайник, правда чуть сильнее разросшийся. Она криво усмехнулась, поприветствовав старого знакомого, понимая, что успеет превратиться в прах, а он все еще будет стоять здесь.
Подняв глаза, она увидела всадника, несущегося к ней во весь опор в облаке светлой пыли. За ним скакала горстка людей, но он оторвался от них ярдов на сто. Сопровождавшие Алиенору потянулись к оружию, но она жестом велела им успокоиться, сказав при этом: «Это мой повелитель-муж». Сердце ее внезапно громко забилось. Почему такая срочность? Неужели случилась беда? Он мчится, чтобы защитить Пуатье?
Генрих развернул коня перед ней и остановился. Его быстроногий гнедой тяжело дышал, раздувая красные ноздри. По шкуре стекал пот, мужчина тоже был в поту. Лицо его горело, глаза яростно сияли, как серые кристаллы.
– Дорогая супруга… – Он отвесил ей поклон в седле. – Я покинул вас в спешке и в спешке возвращаюсь.
На его лице играла ослепительная улыбка.