Летняя королева стр. 236
Борода стала гуще, чем во время венчания, а волосы пора было постричь. Алиенору наполнили радость при виде мужа и восторг, что он улыбается, но беспокойство по-прежнему ее не оставляло.
– Рада видеть вас живым и здоровым. Мне льстит ваша поспешность, но где же остальные ваши люди?
– Едут следом. Я обогнал их, – весело ответил он.
– На то была причина?
– Только одна: они ехали слишком медленно, а я торопился увидеть вас. – Генрих жалобно посмотрел на нее. – А теперь я очень хочу пить, мне нужно умыться, переодеться и поесть.
– Все сразу? – насмешливо поинтересовалась Алиенора.
– К чему терять время?
Алиенора развернула свою кобылу, и они
вместе рысью потрусили в город, а обе свиты немного отстали.
– Полагаю, вы не привезли дурных новостей?
– Только не для нас, – просиял Генрих, – но Людовик, поджав хвост, поспешил в Париж, сославшись на то, что к нему якобы вернулась лихорадка. Вместе с ним ретировались и братья Блуа. – В его голосе прозвучала торжествующая нотка. – Я же говорил, что скорость важнее смелости и численности.
Пока они ехали, Алиенора узнала, что Людовик попытался занять Паси, но Генрих целую ночь скакал во весь опор, загнав лошадей, зато достиг стратегического пункта почти на два дня раньше, чем его ожидали. Он изгнал врагов, спалив Вексен, захватив Бонмулен и опустошив землю, как демон.
– Они дрогнули под моим молниеносным натиском, – похвастался он самодовольно, дикарски ухмыляясь. – Ожидали встретить опрометчивого мальчишку, не рассчитавшего свои силы, а вместо этого получили меня.
Алиенора отдала приказание слугам относительно людей Генриха, а также велела приготовить ванну для своего молодого мужа в личных покоях на последнем этаже башни Мобержон. Помощник выложил на доску поперек лохани свежий хлеб и цыпленка, так что Генрих смог одновременно подкрепляться и отмокать.
– Что скажешь о брате?
– Жоффруа? – Генрих скорчил мину. – Ему вечно хочется того, что принадлежит мне, и ради этого он готов пойти на все, даже снюхаться с французами. Много он от этого выиграл, глупец. Закрыл для меня доступ в свои замки, а я взял и отобрал их. Брат понятия не имеет, как сохранить преданность людей, и у него нет ни ума, ни таланта вести войну. Я взял его в осаду в Монсоро – если это можно назвать осадой, – и он не выдержал. Хребта у него тоже нет.
– Что ты с ним сделал?
– Принял пока от него капитуляцию и перепоручил своим людям управление его замками, а самого отослал к моей матери в Руан. Я бы оставил его рядом, но не хочу отравлять себе жизнь видом его надутой физиономии. – Генрих сделал паузу, чтобы выпить вина и поесть.
– Твоя тетушка Матильда сказала, что вы с ним непримиримые враги.
– Ха, она права. Жоффруа всегда был паршивцем. Пока мы росли, вечно задирал меня.
– А твой второй брат?
– Гильом? – Генрих проглотил кусок. – Тоже паршивец. Мальчишкой все время скулил и рассказывал небылицы – до сих пор имеет эту склонность, но опасности не представляет. Он будет счастлив подобрать то, что потеряет Жоффруа из-за своей тупости. Как и Амлен, он тоже может принести какую-то пользу.
Прожевав еще кусок, Генрих начал мыться. Вода в лохани из прозрачной стала молочно-серой. Мокрые темные завитки цвета меди, прилипшие к затылку, наполнили сердце Алиеноры нежностью