Летняя королева стр. 242
желчью.
Генрих, в одной рубашке и подштанниках, поспешил к жене и придерживал ей волосы у лица.
– Что случилось? – всполошился он. – Позвать твоих женщин?
– Ничего не случилось, – задыхаясь, ответила Алиенора, когда смогла говорить. – Наоборот, я подозреваю, что все очень хорошо. – Желудок еще бунтовал, но ей удалось выпрямиться. – Не принесешь мне вина?
Он тут же исполнил просьбу и себе налил бокал при свете единственной лампы. Алиенора пила мелкими глотками, не торопясь, а Генрих смотрел на нее с вопросом во взгляде, ожидая, что она заговорит, хотя, как подозревала Алиенора, уже обо всем догадался.
– Пока мало прошло времени, но, кажется, я ношу ребенка, – объяснила она. – Я пропустила два кровотечения, а последние несколько дней чувствую себя неважно. Похоже, наши молитвы о наследнике услышаны как раз накануне твоего отъезда. Я, разумеется, надеюсь, что меня стошнило не по другой причине.
Генрих отставил бокал, потом забрал у нее вино и нежно заключил жену в объятия.
– Чудесная новость. Ты знаешь когда?
– В конце лета или в начале осени, я не совсем уверена.
– Ты делаешь мне честь. – Он ласково ее поцеловал. – И правильно поступила, что рассказала мне сейчас.
– Лучше так, чем писать тебе в Англию.
– Это великий дар. – Лицо его осветилось улыбкой. – Теперь у меня больше оснований добиться успеха ради моего сына.
Алиенора прикусила губу. Не каждый ребенок – сын, но каждый мужчина ждет, что его жена исполнит свой долг, родив именно сына.
– Есть какой-нибудь способ избавиться от тошноты?
– Пища, – ответила Алиенора. – Простая еда. Немного сухого хлеба с медом.
Генрих направился к двери и гаркнул приказ. Заспанный слуга, пошатываясь, ушел, а затем вернулся с тарелкой хлеба и горшочком меда. Все это Генрих взял из его рук и поднес жене. Сидя скрестив ноги на кровати, он кормил ее маленькими кусочками и смотрел, как женщина их проглатывает. В паузах Алиенора чувствовала то тошноту, то голод, и все закончилось тем, что она, как ненасытная обжора, съела все до последней крошки. Генрих взял ее руку и слизал мед с пальцев, отчего у нее по спине пробежала дрожь.
– Приляг. – Он похлопал по постели с радостным блеском в глазах.
Алиенора искоса взглянула на него, но послушалась.
Генрих снял со своей шеи цепь с золотым крестом и, зажав цепь пальцами, покачал над животом жены.
– Если мальчик – крест качается вверх-вниз, если девочка – из стороны в сторону.
Алиенора рассмеялась:
– Где ты научился этим женским поверьям?
– Моя мама показала мне, когда носила Гильома. Я был очень маленький, но помню, как она позволила мне сделать это – хотя и на большем сроке.
– Ну и как, сработало? – Она смотрела на блестящую цепь в его руке, зависшую над ее животом.
– Сработало. – Он с трудом улыбнулся. – Я, разумеется, предпочел бы, чтобы оба моих брата родились девочками, но так можно только предсказать, а не поменять пол ребенка.
Цепь начала медленно раскачиваться, подобно маятнику, с каждым разом увеличивая размах.
– Мальчик, – объявил Генрих с довольным смехом. – Крепкий и здоровый мальчик. Я ни минуты не сомневался.
Алиенора удивилась:
– Неужели?
Генрих покачал головой:
– Людовику силенок не хватило завести от тебя сыновей, а мне хватит – хоть на целую династию!
– А что, если бы он закачался не вдоль,