Библиотека

Летняя королева стр. 256

Размер шрифта
-
+
Тема

свежая родниковая вода, каша, и пусть это кто-то пробует, прежде чем давать. – Она зацокала языком, словно сокрушаясь нерадивости всех и каждого.

Алиенора из последних сил старалась сохранить вежливость, потому что в этом деле они с матерью были союзниками, и если бы затеяли спор, то проиграли бы обе в тот момент, когда нужно объединяться.

Следующий час императрица вышагивала по комнате, отдавая приказы и обвиняя всех кругом без разбору, – в общем, вела себя как настоящая мегера. Но потом она замерла на секунду и прикрыла глаза дрожащей рукой. Гнев Алиеноры растаял, ибо она увидела за всей этой яростью и кипением панический ужас.

Алиенора по очереди со свекровью дежурила у постели Генриха, обтирала охваченное лихорадкой тело, меняла рубашки и простыни, по ложечке поила его. Лихорадка сожгла его плоть до костей, а тело сотрясалось так, будто громко бьющееся сердце вот-вот выскочит из груди. Капелланы и священники приходили и уходили, но неизменно держались поблизости. Во всем Руане молились о здоровье молодого герцога Нормандского. Если императрица не дежурила у его постели, то стояла перед алтарем в Беке и молила Господа пощадить ее сына. Она стерла себе колени о твердые каменные плиты, но не замечала этого.

Вечером на третий день возле Генриха несла бдение Алиенора. Он был по-прежнему жив, но так же плох, никаких улучшений. Она взяла его руку, загоревшую под летним солнцем, но бледную выше кисти, покрытую светло-золотыми веснушками и золотистым пушком волос.

– Как же ты построишь свою империю и оставишь после себя след, если будешь так лежать? – спросила она мужа. – Как ты увидишь своих сыновей, которые вырастут высокими и сильными? Как ты заведешь дочерей, если уйдешь сейчас?

Алиенора не знала, слышит ли он ее, но его грудь резко поднялась и опала.

– Ты станешь почти королем, – с горечью заметила она, – а это хуже, чем вообще им не стать. Даже Стефан преуспел лучше… даже Людовик. – Голос ее дрожал. Через минуту она отпустила его руку и подошла к сундуку у подножия кровати. Распахнув его, достала меч прапрапрадеда Генриха, обернутый пурпурным шелком. Очень осторожно размотав тонкую ткань, взяла в руки ножны и вынула из них меч. Сталь тускло блеснула, холодная, как зимнее утро. Алиенора подошла к мужу и вложила ему в руку меч, сжав его пальцы вокруг эфеса. – Это твое. Бери и владей, иначе он заржавеет в чужих руках.

Схватив его другую руку, она прижала ее к своему животу, где зародилась новая жизнь. А потом склонила голову и помолилась.

Проснулась Алиенора через несколько часов, когда сквозь ставни пробивался рассвет, касаясь меча и порождая тусклый блеск вдоль всего лезвия. Во рту у нее пересохло, глаза слипались. Рука супруга показалась ей холодной, и на одну ужасную секунду она решила, что его душа ночью покинула тело. Генрих не мигая смотрел на нее.

– Почти король, – прохрипел он. – Это что за оскорбление такое?

Алиенора охнула, дотронулась до его щеки, которая оказалась слегка теплой.

– Худшее, какое только может быть, – пробормотала она дрожащим голосом, едва смогла дышать. – Надеюсь, мне никогда больше не придется применять его к тебе. – Алиенора поднесла к губам больного чашу с разбавленным вином. – Хочешь пить?

Генрих неловко отхлебнул, пролив немного себе на грудь. Она

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.