Люби и властвуй стр. 50
Эгин мог и донести.
– Эгин, эрм… рах-саванн Опоры Вещей.
– Рах-саванн? ― в голосе офицера-охранника послышалось легкое недоверие.
– Я получил повышение только позавчера. Возможно, вам еще не успели обновить списки, ― пожал плечами Эгин.
Что-то зашуршало.
– Нет, успели, ― голос офицера чуть подобрел. ― Поздравляю, рах-саванн. Проходите.
Дверь повернулась вокруг своей оси, открывая два совершенно одинаковых с виду прохода. Тут крылась простая, но очень жестокая ловушка. Только правый, только правый проход! Если сегодня четный день месяца, значит, проход ― правый. Если нечетный ― значит, левый! Это вдалбливали каждому офицеру, допущенному к туннелю, по сто раз. Того, кто забывал об этом и в четный день месяца проходил через левый проход, ждал любой сюрприз. Иногда ― просто ведро помоев на голову. Иногда ― молниеносный удар меча офицера-охранника. Иногда ― понижение в звании. Это уже зависело от указаний, измысленных на эту неделю гнорром. Потому что офицер Свода должен быть предельно внимателен всегда и везде. Даже в собственной вотчине. Так говорили наставники.
Несмотря на это, Эгин никогда не мог понять, какой смысл в такой абсурдной и жестокой игре. Несколько раз они с Иланафом пытались придумать сколько-нибудь убедительное оправдание ей, но всякий раз заключали, что никакого смысла нет. И они были правы.
Внутренние помещения Свода Равновесия весьма запутанно делились по принадлежности к Опорам. Туннель Эгина открывался в участок второго подземного яруса, принадлежащий Опоре Вещей. Его кабинет, равно как и кабинет Норо, находился на третьем надземном ярусе. Эгин дошел до конца гулкого коридора с вечно запертыми дверьми (что находится за ними, ему было даже страшно помыслить) и ступил в клеть подъемника. Эгин достал ключ, за утерю которого ему грозила смертная казнь, открыл дверку, под которой покоилась полированная металлическая пластина, и вывел на ней пальцем свое имя. Мелодично звякнули колокольцы, и вознесение Эгина неспешно началось. Эгин не знал, как работает подъемник и, в особенности, как эта Проклятая машина по его имени, начертанном на обычной с виду железяке, распознает необходимый ярус. Но раз уж так происходит ― значит, так надо. В конце концов, подумаешь ― искусно измененное железо!
Подъемник прополз мимо коридоров чужих ярусов, завешенных черными портьерами или перекрытых дверями разной толщины и надежности. Сходить здесь Эгину строжайше воспрещалось. Да он и не хотел. Не собирался.
Плечо болело невыносимо. Все тело Эгина рвалось в не очень-то добрые, но целительные руки Знахаря. Но к тому не попасть, не отчитавшись перед Норо и не получив от него соответствующего разового пропуска.
– Рах-саванн Эгин прибыл из отпуска в ваше распоряжение, аррум! ― по возможности браво отрапортовал Эгин.
– Рад видеть тебя, рах-саванн, ― улыбнулся Норо. ― Но, похоже, отпуск не пошел тебе на пользу. Ты очень, очень бледен.
От внимания Эгина не ускользнул свежий ледок, притаившийся в глубине черных глаз Норо, но делать было нечего. Оставалось игнорировать настроение своего начальника и пускаться с места в карьер.
– Да, аррум. Отпуск не тюшел мне на пользу, ― твердо кивнул Эгин. ― И в свете этого я имею к вам дело безотлагательной срочности.
Зная, что этого все равно не избежать, Эгин стал расстегивать рубаху, продолжая говорить.
– Вчера, возвращаясь с дружеской вечеринки у Иланафа, я встретил девушку, которая отрекомендовалась как Овель исс Тамай и попросила сопроводить ее