Библиотека

Люби и властвуй стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

них добрую кровь. Ступни леденели. На лбу проступил отвратительный липкий пот.

– Я… слышу… вас… аррум, ― Эгину пришлось совершить над собой неимоверное усилие, чтобы выда-вить эти ничего не значащие слова.

Он не понимал, что происходит. Обнажение Внутренней Секиры ― вещь действительно очень опасная, но их учили, что, по меньшей мере, двое суток даже не самый сильный офицер должен протянуть. Ну, пусть он потерял много сил во вчерашних схватках ― смертоубийственной с отребьем Хорта и любовной с Овель. Но, по меньшей мере, на сутки он еще мог рассчитывать. Выходило ― не мог.

– Если ты меня слышишь, ― слова Норо грохотали в его ушах кузнечными молотами, ― то отвечай мне, пока еще не издох, что ты утаил от меня при осмотре каюты Арда?

Перед глазами Эгина проплыли призрачные сполохи Изумрудного Трепета. Он чувствовал, что его уста одеревенели, язык налился свинцовой тяжестью, но все его существо наполнилось непостижимой, новой, искрящейся силой. Говорил не он. Говорила эта новая сила, вводящая в его слова тяжелую, уверенную и наглую ложь:

– Я офицер Опоры Вещей. Я служу князю и истине. Я не лгал никогда ранее и не лгу сейчас. Я досмотрел каюту Арда в соответствии с предписаниями, не отступив от них ни на шаг.

Его тело падало, падало в бездонный омут тягучих струй боли и никак не могло достичь недвижного покоя на плитах сандалового дерева, которыми был выстлан пол кабинета.

Знахарь был один, и его знал каждый, в чьем левом плече была зашита металлическая пластина с глазастой секирой Свода Равновесия. Знахарь был один, и все же значительно более, чем один, ― понять это было невозможно. Иначе он, Знахарь, никогда не смог бы обслуживать сотни офицеров Свода ― лечить их, вшивать им Внутренние Секиры, отвечать на вопросы людей из Опоры Безгласых Тварей. И при этом не забывать о своем ученике, который после смерти Знахаря займет его место, примет имя Знахарь и прозвище Многоликий.

Эгин никогда не мог понять, в каком именно месте Свода Равновесия находятся обширные, по-своему светлые и при этом непередаваемо мрачные хоромы Знахаря. Было ясно одно ― они находятся где-то на подземном ярусе, неподалеку от кузниц Свода. Но где находятся кузницы Свода, Эгин тоже не знал.

Когда офицера направляли к Знахарю, для него вызывались трое сопровождающих из Опоры Единства, старший из которых имел звание рах-саванна. Пациенту Знахаря еще в клети подъемника надевали на голову глухой шлем, который не только лишал возможности видеть, но и слышать тоже, поскольку имел плотные войлочные наушники. Офицеры Опоры Единства спускались вместе с пациентом вниз на

подъемнике, а потом вели его извилистыми коридорами со множеством поворотов. Шлем с пациента снимали только после того, как за спинами офицеров закрывалась последняя из трех дверей.

Эгин прекрасно помнил свое первое посещение Знахаря. Он, только что произведенный в эрм-саванны и тем самым зачисленный в «предвечные, неколебимые и бессмертные» ряды офицеров Свода Равновесия, восторженный и взволнованный (ах, как громко билось тогда в груди сердце! громче, чем все барабаны «Зерцала Огня»!), явился пред очи Знахаря, чтобы сдать кровь на Секиры ― Внутреннюю и Внешнюю. Знахарь показался ему тогда черепахой, с которой содрали панцирь. Старый, согбенный, безмерно ленивый, он сидел в огромном чану

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.