Библиотека

Люби и властвуй стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

ты должен был выть от боли и рассказывать ему все в мельчайших подробностях, начиная с родовых схваток своей матушки и заканчивая самой жгучей тайной типа приязни к десятилетним златокудрым девочкам или козочкам-однолеткам ― тут уж я не знаю. И еще я думаю, что раз уж ты оказался здесь, значит, аррум Норо оке Шин не услышал от тебя ничего из того, что хотел услышать. Я этого не понимаю и в твоих глазах вижу то же самое непонимание. Кто-то или что-то помогло тебе. Ты знаешь, что?

Последние дни принесли Эгину столько загадок, что он почти полностью утратил способность удивляться. Он спокойно покачал головой.

– Нет, не знаю.

– Я так и думал, рах-саванн. Возвращайся к своему арруму и помни, что мы еще увидимся. И когда это произойдет, нам найдется что порассказать друг другу.

– Спасибо, ― искренне поблагодарил Знахаря Эгин. ― Но как же я вернусь…

Он осекся. Одно из полноростных зеркал (таких в покоях Знахаря было три) отъехало в сторону, и из-за него вышли офицеры Опоры Единства. Те самые, которые привели его сюда. Или, по крайней мере, похожие на тех как две капли воды.

– Разговоры запрещены, ― сказал рах-саванн таким голосом, словно бы это была ключевая фраза из скабрезного анекдота. Но никто не засмеялся. И только Знахарь, улыбнувшись краешком губ, слегка подтолкнул Эгина к ним. Иди, мол, рах-саванн, и ничего не бойся. Люби и властвуй!

– Ну, как тебе новый Знахарь?

Казалось, в кабинете Норо ничего не изменилось с того момента, как Эгин потерял сознание от борьбы между болью и отводящим ее наваждением. Мозг все еще был затянут каким-то отупляющим туманом, и Эгин не сразу сообразил, о чем его спрашивает Норо. А когда сообразил, понял, что в свете, мягко говоря, странного разговора со Знахарем лучше уклониться от какой бы то ни было болтовни на эту опасную тему.

– Простите, аррум? ― переспросил Эгин, хмурясь, словно бы пересиливая неимоверную внутреннюю боль.

– Ладно, ладно… ― раздраженно махнул рукой Норо. ― Твое мнение по этому вопросу сейчас не играет никакой роли.

«Он, похоже, в неплохом настроении, ― подумал Эгин мельком. ― И это само по себе настораживает».

– Не стану врать, рах-саванн, ― взгляд Норо полоснул Эгина по глазам, ― я подверг тебя сегодня очень тяжелому испытанию. Ты должен был либо признаться мне во всем, либо умереть. Ты не признался и ты не умер. Следовательно, ты действительно чист перед князем и истиной.

«О, Шилол Изменчиворукий! ― мысленно простонал Эгин. ― Ведь проклятый Знахарь-мальчишка был прав!»

– И я горжусь тобой, ― слова Норо вливались в мысли Эгина, как расплавленный свинец в студеную воду, ― горжусь тем, что ты смог оправдать свое новое звание рах-саванна. Ты не лгал мне, мой мальчик. И поэтому тебе будет оказана мною большая честь. Честь знать истину. Садись.

О, это была великая честь! Два часа назад Норо пригласил Эгина сесть, чтобы тот рассказал ему историю с Овель исс Тамай во всех мыслимых подробностях. Теперь предложил ему свой неуютный жесткий стул, чтобы тот обратился слушателем некоей «истины» (о которой Эгин наперед совершенно определенно знал, что в лучшем случае она будет лишь причудливым сплетением правды и лжи, а в худшем ― просто ложью без всяких особых прикрас).

– Благодарю вас, аррум! ― рьяно кивнул

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.