Люби и властвуй стр. 56
головой Эгин.
Перед глазами неожиданно вспыхнули и погасли темные круги. Сильно его допекла-таки Внутренняя Секира!
Эгин сидел, а Норо, прохаживаясь взад-вперед по кабинету и часто заходя ему за спину, вещал:
– Ты, конечно, помнишь того аррума из Опоры Писаний по имени Гастрог, который вытурил тебя из каюты Арда оке Лайна, пользуясь своим двойным должностным превосходством. Он погиб в тот же день.
Норо сделал паузу. Видимо, в надежде насладиться бурной реакцией Эгина. Но тот хранил молчание. Да, он действительно был потрясен. Гастрог не вызвал у него решительно никаких симпатий, но когда начинают гибнуть аррумы Опоры Писаний ― значит, что-то неладно в Своде Равновесия, а значит, и во всем мире. Очень и очень неладно. Эгин прекрасно понимал, что узнавать какие-либо подробности у Норо бессмысленно, ― все, что тот найдет нужным ему сообщить, он сообщит. Остальное он, Эгин, скорее всего не узнает уже никогда. Поэтому Эгин молчал, и когда молчание стало походить на бесконечное падение в Бездну Края Мира, Норо наконец-то продолжил.
– Да, Гастрог, аррум Опоры Писаний, погиб от руки эрм-саванна Опоры Единства в туннеле Морского Дома по трагическому недоразумению. Было, как ты помнишь, шестое, четный день, а он прошел через левый проход. Согласно предписанию гнорра на эту неделю, он должен был быть понижен в звании на одну ступень и переведен в Опору Вещей. Но ты же сам знаешь, рах-саванн, ― Норо чуть понизил голос, мастерски демонстрируя доверительность, ― какие псы иногда стоят там, в туннеле. Короче говоря, тот эрм-саванн зарубил Гастрога, потом отшвырнул меч, потом завыл, потом, извини, нагадил на тело убитого, а потом на его вой подбежали двое наших рах-саван-нов из Опоры Вещей, которые, по счастливой случайности, возвращались из Урталаргиса. Это, кстати, те самые люди, если хочешь знать, которые по делу Арда оке Лайна работали с Цинором, подбрасывая туда фальшивку о слабости «Зерцала Огня».
У Эгина голова шла кругом. Даже если все сказанное его начальником ― ложь, это была самая откровенная и многословная ложь, какую ему только приходилось слышать из уст Норо за все время службы.
– Я весь внимание, аррум, ― Эгин неподдельно увлекся рассказом Норо.
– Еще бы, ― подмигнул ему Норо. ― И это только начало. Наши убили сумасшедшего ублюдка и, не растерявшись, быстро вызвали меня. Ну а я как раз только успел вернуться после встречи с тобой, и имя Гастрог, которое рах-саванны прочли на его жетоне, не могло оставить меня равнодушным. В общем, в моих руках ненадолго оказался сарнод Гастрога. А с ним ― книги Арда оке Лайна и испорченный Зрак Истины. Ты, кстати, видел Зрак Истины Гастрога?
– Нет, ― в последнее время Эгин научился лгать, как дышать.
– Его Зрак Истины был уничтожен Изумрудным Трепетом, ― жестко сказал Норо. ― Креветки стали похожи на обглоданных пламенем сколопендр. Я просмотрел книги Арда. Я понял, откуда взялся Изумрудный Трепет. И я понял, что у Арда просто обязана была найтись одна вещь. Очень опасная вещь. Назовем ее Пятым сочленением. Но сочленения не было среди тех предметов, которые ты передал мне в порту. И его не было в сарноде у Гастрога.
Помимо благоприобретенной добродетели ― лживости ― Эгин обладал еще и врожденной бесшабашной наглостью, которая проявлялась в нем крайне редко, но, проявляясь, не