Люби и властвуй стр. 57
раз и не два возвышала его в глазах как врагов князя, так и его верных слуг. Эгин тонко улыбнулся и подхватил мысль Норо:
– И вы, аррум, уверились в том, что я присвоил себе это самое, м-м-м… членение?
Норо посмотрел на Эгина, как на говорящую собаку. Прикусил нижнюю губу. В его глазах не было ничего, кроме бешеной, всепоглощающей ярости.
– Да, ― отрезал Норо своим жутким шелестящим голосом. ― Да, рах-саванн. Я в этом уверился. И я очень, очень расстроился. Потому что Пятое сочленение, ― он нарочито отчетливо выговорил эти слова, ― даже само по себе относится к измененной материи и обладает рядом свойств, любое из которых делает его желанным гостем Жерла Серебряной Чистоты. Но если Пятое сочленение включить в состав прочих четырех, а равно и…
Норо осекся. Эгину почудилось, что по коротко остриженным волосам Норо с еле слышным пришепетыванием прошла волна изумрудного света. «Этого не может быть», ― запротестовала внутри Эгина его скептическая половина. «Но ты это видел. Следовательно, это есть», ― ответило его природное начало голосом наставника Вальха.
– Это неважно! ― меч Норо блеснул оскалистой молнией, вгрызаясь в темную поверхность его рабочего стола. Брызнула деревянная щепа. Что-то с протяжным деревянным стоном упало в его непостижимых недрах. Потом оттуда донесся мелодичный хрустальный звон, и на мгновение наступила тишина. «Ого», ― подумал Эгин.
– Это неважно, рах-саванн, ― повторил Норо, оборачиваясь к Эгину, ― да и знать этого тебе просто не положено по долгу службы.
Норо не сразу возвратил меч ножнам. Чуть розоватая, всегда сильно впечатлявшая Эгина этим своим немыслимым оттенком сталь его меча жила в руках Норо собственной жизнью. На полмгновения на зеркали-стой поверхности неожиданно возник абрис женского лица («О Шилол!» ― Эгин похолодел), потом ― отблески жестокого алого пламени, потом ― …
– А знать ты должен вот что.
В этот момент Норо спохватился, вполне степенно спрятал меч обратно и продолжал как ни в чем не бывало.
– Пятое сочленение надо разыскать и уничтожить. Единственная нить к нему ― Гастрог. Мы так толком и не поняли, встречался ли он с кем-то между портом и Морским Домом. Скорее да, чем нет. Проверь это. Найди сочленение. И тогда, рах-саванн, я сделаю так ― а я могу это сделать, не сомневайся, ― что вся история с этой Овель исс Тамай будет забыта. Ты ведь хочешь этого, рах-саванн?
Эгин оставил за спиной парадный подъезд Иноземного Дома. На Красное Кольцо вышел, как обычно, уже не рах-саванн Опоры Вещей, а второй делопроизводитель Северного Потока Атен оке Гонаут.
Эгин остановился на несколько мгновений, привыкая к яркому послеполуденному солнцу. Покачался с носков на пятки. Жизнь была отвратительна.
С трудом превозмогая желание упасть на равнодушные плиты красного греоверда и уснуть прямо здесь, посреди улицы, навеки, Эгин поднял правую руку. Коренастый возница, одетый по случаю жары в одну лишь набедренную повязку и легкие наплечники, чтобы плечи не слишком обгорали, остановился напротив Эгина.
– В порт, ― бросил Эгин, безудержно сквернословя в адрес всего мироздания.
«М-м-да, ― сказал себе под нос Эгин, когда здание Морского Дома скрылось из виду, а затхлый дух туннеля был развеян юго-восточным ветром. ― А что, собственно, м-м-да?».
Норо оке Шин.
Знахарь.
Овель исс Тамай.
Вербелина исс Аран.
Ард оке Лайн.
Гастрог, будь он неладен.