Люби и властвуй стр. 58
Зачем он произносит все эти имена, каждое из которых не приносит ему ничего, кроме ощущения легкой неловкости напополам с гадливостью? Кроме имени Овель. Но тут другое… Сейчас не время и не место рассуждать о том, какое оно это другое. Стоп! Эгин остановился посредине портовой площади.
Стоит, быть может, зайти домой и поразмыслить над заданием, полученным от Норо. Хотя правильнее было бы называть это задание намеком на прощение всех мыслимых и немыслимых промахов. Хотя что там размышлять! В первой своей части оно настолько пустяковое, что по плечу любому зеленому новичку. Подумаешь, узнать, с кем встречался Гастрог по выходе из порта! Если это вообще можно узнать, он это узнает. Сначала поговорит с матросом, стоящим на вахте. Если Гастрог брал возок, поговорит с даллагом, который этот возок тащил. У них весь город поделен между собой. Одни и те же возчики работают в одних и тех же местах. Чтобы знать это, вовсе не нужно быть офицером. Уж будьте покойны, милостивые гиазиры, первая часть не представляет трудностей, и размышлять о ней нечего.
А вот вторая часть задания… Касательно этого распроклятого «пятого члена» настолько невыполнимая, что не по силам и самому Норо. Иначе он бы разгрыз этот орешек сам, а после купался бы в милостях гнор-ра.
А не предлагал сломать об него зубы ему, Эгину, и без того плававшему по уши в дерьме. Причем отнюдь не в таком безобидном дерьме, в каком еще вчера вечером он стоял по щиколотки, любуясь, так сказать, задницей Желтого Кольца.
Это значило лишь то, что о второй части задания следует временно забыть. И Эгин решительным шагом направился ко входу в ту часть порта, где швартуются корабли «Голубого Лосося». Но не успел он сделать и десяти шагов, как за его спиной послышался задорный мальчишеский голос:
– Милостивый гиазир Атен оке Гонаут?
– Все верно, ― бездумно, по привычке ответил Эгин и обернулся.
Это был шмель. Один из трех сотен «шмелей», которые снуют по столице за жалкие гроши, а кто и за прокорм. На голове коричнево-оранжевый колпак, в заплечном сарноде…
– Тогда извольте, ― мальчик передал Эгину пакет, или, скорее, легкую коробочку, завернутую в промасленную бумагу и запечатанную вишневым клеем.
Обычный пакет. «Верно, Иланаф снова шуточки Шутит», ― промелькнуло в голове у Этна, в то время как его рука машинально нашарила мелочь и вложила ее в скромно простертую ладошку посыльного.
Эгин взглянул на пакет. «Чиновнику Иноземного Дома…» Нет, это не Иланаф. Аккуратный, казенный почерк, чернила ― зеленые, печати ― тоже как бы печати, но перстнем владельца не припечатанные. Ни о чем не говорящие…
– Постой, малец, а кто?.. ― спохватился Эгин и поднял глаза на «шмеля», но мальца уже и след простыл. Скороходы, раздери их Хуммер!
«Наверное, по ошибке я дал ему золотой, и он смылся, чтобы в случае, если я обнаружу оплошность…» И тут Эгину впервые бросилась в глаза неловкость его положения. Он стоит в поэтической растерянности в аккурат на середине Портовой площади. Его кожаный сарнод, словно корзина с овощами, стоит в двух шагах на пыльных булыжниках. Взгляд его блуждает, пальцы слегка трясутся. В общем, выглядит он как деревенщина, а вовсе не как чиновник Иноземного Дома, в былые дни принимавший