Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 130

Размер шрифта
-
+
Тема
зная, плакать ей или смеяться.Андрей перекрестил ее. Впрочем, очень скоро она перестала волноваться. Андрей стал совершенно другим человеком. Как будто и не было той любви, которая довела его до сумасшествия, поставила на грань жизни и смерти…— И я очень рада тебя видеть! — с облегчением произнесла она. — Как теперь тебя величать?— Теперь я отец Евлампий.Они весь вечер проговорили дружески, открыто — как в детстве, словно опять стали друг другу братом и сестрой.Андрей пользовался популярностью среди интеллигенции. Он был, если так можно выразиться, «светским священником» — эрудированный, с хорошо поставленным голосом, в курсе всех событий, разбирающийся в искусстве, с интересными суждениями… Московские профессора, художники, актерская братия, меценаты — все привечали его. Он крестил детей, венчал, соборовал, исповедовал…Вскоре Дуся вышла замуж за того самого актера, с которым они играли заглавные роли. Герой и героиня.Он был дивно хорош — статный, высокий, с благородным и страстным выражением лица, с копной густых каштановых волос, которые некоторые даже принимали за парик, настолько они были великолепны. Все московские барыни и барышни, курсистки и гимназистки, купчихи и мещанки были влюблены в Илью Иртенъева.— Ты понимаешь, как тебе повезло? — однажды, полушутя, спросил он Дусю. — Столько особ женского поля завидуют, что именно тебе достался Илюша Иртенъев!— Не меньшее число особ мужского пола завидуют тебе, — отпарировала Дуся.Она сказала чистую правду — когда Дуся и Илья показывались на публике вместе, то производили сногсшибательное впечатление. Они оба были так нереально, дивно хороши, что мало кто верил в прочность и долговечность их союза.— А что за батюшка в твоей свите? — как-то поинтересовался Илья. — Тоже влюблен в тебя?— Нет, не влюблен, он мне вроде брата… Мы с ним воспитывались вместе.— А до меня доходили слухи…— Нет-нет, ерунда! — решительно возразила Дуся, а уж возражать она научилась весьма убедительно. — Была одна глупая история в прошлом — да ты, наверное, о ней слышал… У отца Евлампия случился нервный срыв, когда был он еще юношей.Ему показалось что-то, и он решил на себя руки наложить. В детстве он перенес ужасную драму — в один день лишился родителей, и это, видимо, наложило отпечаток на его психику… Но сейчас он милейший человек. Я вас познакомлю.Сказано — сделано. На ближайшем приеме Дуся познакомила своего мужа с Андреем… с отцом Евлампием.— Он мне очень не понравился, — сказал потом Илья. — В нем есть что-то странное… Я ему не верю.— Но почему? — искренне удивилась Дуся.— Он как будто играет, и играет очень плохо. Чрезмерно литературная речь, слишком приветливая улыбка, вежливость, которая буквально мозолит глаза…Премьер Илья Иртенъев не знал одного обстоятельства. Впрочем, и Дуся не подозревала о том, что в судьбе ее старого друга происходили неприятные перемены…Дело было в Тане.С годами она стала еще эффектнее, а особенный ее характер, который в ранней юности можно было охарактеризовать как властный и фанатичный (она всегда добивалась того, чего хотела), принял законченную форму. Теперь малейшее препятствие на жизненном пути вызывало у Тани агрессию. Она воевала со всем миром и в первую очередь со своим мужем.— Ты снова стал с ней встречаться, — со скрытой угрозой произнесла она, когда до нее дошли слухи, что пути Дуси Померанцевой и отца Евлампия, бывшего отрока Андрея, опять пересеклись.— Танечка, это не совсем то, о чем ты думаешь…Конечно, а о чем
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.