Лорды Белого замка стр. 317
оборонительные сооружения. – Он скрестил руки на груди и нахмурился.
– Ну так в чем же дело, папа? Разве нельзя просто отправить их в Уиттингтон и пусть принимаются за работу?
Фульк посмотрел на своего сына и тезку. Юноше уже почти исполнилось восемнадцать. Буйная грива светлых волос и темно-серые глаза. Долговязый и все еще продолжающий расти, он казался несколько неуклюжим из-за слишком длинных рук и ног, но обещал в будущем обрести атлетическую силу под стать своему росту. Фулькин служил оруженосцем у Ранульфа Честера и сейчас, в середине лета, получил непродолжительный отпуск: юношу отпустили на пару недель, чтобы навестить семью, поскольку его сестра Ионетта выходила замуж за Генри Пембриджа.
– Все не так просто, сынок, – усмехнулся Фульк. – Я могу укреплять Уиттингтон, только предварительно получив разрешение от короля. Если я буду строить в камне без его соизволения, он имеет право отправить шерифа с приказом немедленно все разрушить. Да еще вдобавок на меня наложат огромный штраф, а мы и так уже в долгах перед короной.
– Почему же король не дает тебе разрешение? – Юноша поднял осколок камня и швырнул его в траву.
– Потому что я один из мятежников, пошедших против его отца. Потому что мне это простили, но не забыли. Только представь: молодой Генрих и его советники позволят
мне укреплять свои замки, а потом вдруг выяснится, что я использую их не для сдерживания валлийцев, а замышляю новый заговор.
– Вряд ли они так считают, – возразил молодой человек. – Граф Ранульф будет рад, если ты начнешь строить в камне. Сомневаешься? Тогда взгляни на меня: я его оруженосец и крестный сын. Он желает тебе только добра.
– Граф Ранульф, безусловно, человек влиятельный. Однако его слово, к сожалению, не закон. Он ведь не управляет страной в одиночку, есть еще и другие, более осторожные.
– И все равно мне кажется неразумным, что тебе запрещают укреплять Уиттингтон. А если вдруг Лливелин нападет? Что тогда?
Фульк печально рассмеялся:
– Тогда Уиттингтон сгорит.
И, отвернувшись от места, где полным ходом шло строительство, Фульк не спеша направился обратно в башню. «Да, вновь завоевывать доверие не так-то просто», – размышлял он. Фицуорин на собственной шкуре убедился, что это процесс долгий. Настолько долгий и мучительный, что иной раз Фульк буквально впадал в отчаяние.
За шесть лет, прошедших после смерти Иоанна, страна медленно вернулась к нормальной жизни – так светлеет пруд после брошенного в него камня. Фульк вспоминал, как он преклонил колено у ног девятилетнего сына Иоанна, принося оммаж. Ребенок был очень милый, бледный и худой, весь в мать. Маленький Генрих давал ответы четко, высоким, как колокольчик, почти женским голосом. Темно-синие глаза и правильные черты узкого изящного личика он тоже унаследовал от Изабеллы. В новом короле, благодарение Богу, не было ничего от Иоанна: ни во внешности, ни в манере поведения. Если бы он вздумал сразиться с кем-нибудь из своих подданных в шахматы, то наверняка бы безукоризненно соблюдал при этом правила игры. В то время трудно было сказать, каким станет этот мальчик, когда вырастет. Точно так же Фульку тогда еще только предстояло увидеть, какими вырастут его собственные сыновья.
– А я бы отстроил Уиттингтон, и пусть все летит к черту! – заявил его наследник.
Фульк скривил в усмешке губы: